не звал на мельницу, и новых заклинаний не показывал, давая редкий отдых. А может, ему самому нужно было подготовиться в дорогу.
Я перемыла всю посуду, прибрала на кухне, а Ульяна тем временем разбирала травы и разбирала сухофрукты для новой порции взвара.
− Его с вечера надо варить, − наставляла она. – Чтобы за ночь как следует настоялся, тогда будет и аромат, и вкус – то, что надо. Очень хорошо лимона с мятой добавить − будет освежающий вкус, но это больше летний, а для зимнего лучше корицы и корня имбиря положить, можно ещё корочек апельсиновых – по настроению. Как закипит – выключай, и мёд добавляй, если послаще хочешь. Крышкой закрой, пусть до утра стоит. А ещё я считалку читаю, когда варится:
Варись, не журись, на здраву укрепись!
Как медок будь сладок, принеси достаток.
Ароматом исходи, к нам удачу приводи!
Солнцем наполняйся, небом исполняйся.
− Пробовала я твой взвар. Он очень хорошо сил прибавляет, − похвалила я. Ульяна довольно заулыбалась.
− Если не сильно устала, можем печенье испечь. Тоже, завтра к взвару пойдёт. У тебя дома как делали?
− А мы в магазине всё покупали, что нужно. Бабушка пекла иногда пирожки, но у тебя вкуснее получаются.
Бабушка, прости, − добавила я про себя.
− А меня всему мама научила. Она у меня служила у одного знатного господина. Кем-то вроде экономки была – за порядком смотрела. Сама готовить умела получше иных поваров – по праздникам на кухне заправляла. А потом господин проиграл своё состояние и женился на богатой вдове. Вот тут-то нам туго пришлось. Вдова маму мою сразу невзлюбила – очень ревнива была. Я ведь не ведьма, силы особой нет, но Мельник принял всё равно, исцелять раны и недуги научил, силу земли слышать, травы раскрывать и на пользу пускать…
− Как же ты к нему попала?
Я-то думала, что все девушки, которые на мельнице жили, ведьмы потомственные, а тут такое признание!
− А я заложная, − ещё больше удивила Ульяна. – У вдовы, новой хозяйки, договор с кем-то из нави был – это она ведьма, да ещё какая злющая. Я ведь к Мельнику совсем девчонкой попала. Ведьма эта меня в уплату договора предложила. А с меня согласие шантажом взяла – в обмен на мамину жизнь.
− С Мельником у неё договор был? – не поняла я.
− Нет, не с ним. Он кто-то вроде… не знаю, как сказать. Следит за соблюдением договоров. Дань собирает, если платить отказываются, договаривается со всеми, и свою выгоду блюдет.
− Коллектор, в общем.
Ульяна лишь непонимающе посмотрела на меня, продолжая замешивать тесто на печенье.
− Та ведьма богатство получила взамен на душу. Пришел срок расплачиваться, и она меня вместо себя в Навь отправила. Не понимает, глупая, что это только отсрочка. Мне ничего сделать не могли – не я ведь договор заключала, и Мельнику отдали.
− А кто это был? Кто отдал? – продолжала допытываться я.
− Да не знаю я! – неожиданно воскликнула Ульяна. – Он такой страшный был! Весь, будто мертвец из могилы – высоченный, плащ чёрный, волос длинный, тоже чёрный, кожа бледная, брови широкие, глаза будто уголья горят, а нижняя половина лица – сплошные кости, череп голый. А больше не разобрать ничего – вокруг как будто угольная пыль клубится, свет застилает. Он и рта не раскрывал, а внутри его голос колоколом звучал: «Кто такая? Зачем здесь?» Никому не пожелаю такого пережить.
Ульяна молча замесила тесто и положила под полотенце. Больше я ничего не смогла от неё добиться, как ни старалась. Видать, в Нави народ пострашнее Полоза и стража Калинова моста водится.
Когда я наконец добралась до своей комнаты, уже основательно стемнело. Заботливый Басик постелил постель, и тут же вновь перекинулся в кота, теплой грелкой укладываясь в ногах.
− Как я по тебе соскучился, хозяйка! – промурлыкал он. – Тут без тебя такая тоска была! Пару раз с Хазариным сцепился, но этот наушник опять нажаловался, и меня в клетку посадили. Правда, никто не следил. Я один прутик вынул и сбежал – как раз перед твоим приходом. Мельник, как Силантий без тебя явился, совсем лютый стал – все от него по углам прятались. Видать, переживал сильно. Странный он – зачем было тогда посылать на страсть такую?
− Не знаю, − вздохнула я, моментально проваливаясь в сон. – Но я ни о чём не жалею.
Глава 48
Яркое солнце лилось в окно. Бабушка лежала на больничной кровати, бледная и отрешённая. От этого зрелища у меня защемило сердце. Подойдя ближе, я хотела поправить одеяло, как вдруг бабушка схватила меня за руку и открыла глаза… Я вскрикнула от неожиданности – в них бурлила чернильная тьма, полностью поглотившая радужку и белки. Чем бы оно ни было, но это нечто совершенно не походило на мою бабушку.
− Минута – за день, день – за год. Время движется вперёд, − вывел голос, напоминавший жужжание роя металлических пчёл. – День за днём бегут года, в Нави юность – навсегда.
Лицо бабушки начало меняться, становясь с каждой секундой моложе, постепенно превращаясь в моё отражение. Не знаю, как долго я с ужасом таращилась на своё подобие, лежавшее на кровати и с хитрой улыбкой взиравшее двумя космическими дырами.
Меня тормошили весьма бесцеремонно, не давая снова сползти в мглистую изморозь сна. – Василиса! – звал тихий мужской голос с явной кошачьей интонацией. – Просыпайся! Тебе кошмар приснился.
− Басик! – пробормотала я, − дай поспать!
− Вставай-вставай! – не сдавался изверг. – Солнце давно поднялось. А там ваш новый учитель явился. Парни уже на ногах давно – он их сам поднял, а девиц не трогал, но… Я сам слышал, как он загадал – кто позже всех встанет, на той и будут сегодня тренироваться. Вот и кинулся бегом к тебе – не очень-то приятное это дело, чужие заклятья терпеть.
− Что за изверг-женоненавистник? – зевая поинтересовалась я.
− Ты его знаешь, − хитро прищурился домовик. – Ой, иди скорее умываться, Ульяна уже встала, на кухню пошла. Негоже помощнице прохлаждаться.
Вставать категорически не хотелось, но служить манекеном для отработки чужих заклятий? Бр-р-р! Благодарю покорно! Поэтому через пять минут, причёсанная, умытая и одетая в неизменное синее платье, расшитое диковинными узорами, я входила в кухню, попутно гадая,
