горожанам?
Но самой отвратительной была другая: а стоит ли вообще бежать? Она-то и напрягала больше остальных.
Меня вводили в курс дела. Мама постаралась за минимальное время рассказать мне обо всем, что происходило в наше отсутствие. Итак, все приготовления к двойной свадьбе были закончены вовремя. Императорскую семью и приближенных к ним персон встретили по высшему разряду. Они были поселены в особняке в свободных комнатах и должны были встретиться с нами на общем завтраке.
Что же касалось других гостей, то им пришлось разместиться в городе, а именно в гостиницах и тавернах, где за эти три дня спешно наводили марафет. Больше их поселить было просто негде. Наш особняк не предполагал такого скопления людей, а аристократов ниже по сословию на нашем острове, увы, не имелось.
Точнее, не так: некоторые лорды и леди все же проживали в графстве, но они были либо беглыми, либо лишенными титулов, земель, богатства и привилегий.
Им граф дал разрешение на переезд к нам по доброте душевной.
Однако жили они не как прежде в особняках, а в самых обычных домах. Кое-кто даже снимал небольшую комнату на постоялом дворе.
Другие же приплывали на остров, чтобы посетить празднества, устраиваемые мамой, на кораблях. На этих же кораблях после завершения бала они и уплывали.
Редкие гости приходили к нам при помощи порталов.
— А император такой обворожительный мужчина. Очень галантный, и жена у него настоящая красавица, — восторженно рассказывала мама, сопровождая меня в купальню. — А детки у них какие замечательные. Погодки мальчик и девочка десяти лет от роду. Для них наш бал будет первым.
— Но мне казалось, что торжество будет самым простым… — все еще никак не могла я отделаться от шока.
Мы говорили о скромном празднестве. Настоящего многочасового бала в нашем списке точно не было.
— Дорогая, но оно и будет простым, к моему глубочайшему сожалению. Твой будущий муж — герцог. Его свадьба должна была бы пройти чуть скромнее, чем императорская, но за три дня, увы, мы никогда не успели бы подготовиться должным образом. Да и за неделю, ведь размещать гостей нам попросту негде.
Мама все говорила и говорила, пока я стаскивала с себя мятое платье, отказавшись от помощи не менее взволнованных служанок. Мне предстояло познакомиться с императором и его семьей на завтраке, а потому я была невероятно рада, что Рейнар заставил меня поесть в пещере.
Я просто знала, что мне кусок в горло не полезет. Одно дело — обмануть уже хорошо знакомого герцога, и совсем другое — целого императора.
Наши служанки меж делом шептались, что он настолько сильный маг, что и мысли читать умеет.
— Я хочу побыть одна, — резко вставила я, обрывая мамину речь.
Замолчав, она взглянула на меня с непониманием. В ее глазах отразилось беспокойство, а тонкие пальцы затеребили юбку ее любимого платья. Мама всегда говорила, что оно делает ее на двадцать лет моложе.
— Но, Бель… — попыталась она возразить, не скрывая растерянности.
— Через несколько часов состоится моя свадьба — самый важный шаг в моей жизни, — пояснила я, постаравшись быть мягче. — Можно я хотя бы сейчас побуду одна?
Проводив всех присутствующих внимательным взором, я открыла краны на всю, едва дверь за ними захлопнулась. Небольшой бассейн наполнялся медленно, так что у меня имелось время на уловку. Тем более что я уже знала главное: Роззи пряталась в купальне и сейчас сидела в шкафу с чистыми полотенцами.
— Наше вам с кисточкой! Ну и порядки туточки у вас, — выпорхнула она, как ей наверняка казалось, неожиданно.
Но я ее появлению нисколько не удивилась. Ее магическую ауру я видела и ощущала отчетливо, давно запомнив, как она выглядит. От магов любого порядка она отличалась кардинально.
— Ты о чем? — поинтересовалась я, натягивая мятое платье обратно.
На то, чтобы зашнуровать его как следует, не было ни сил, ни желания.
— Таки мама твоя сегодня утром, шеб у меня такое здоровье било, едва без крыльев меня не оставила да напхала полный рот, — перелетела морская свинка на бортик бассейна. — Кыш, говорит, кыш, ворона страшная! А я ше? А я вообще ночь делала и никого не трогала. Шикарно, ше спросонья-таки ничем в нее не зарядила.
— Хорошо, — согласилась я, открывая окно. — Маму мою обижать не нужно.
— Таки да. Тито где ж била, лялечка моя? Туточки шептались промежду собой, ше с герцогом проклятущим уперлась-таки и не вернулась. Это ше же у нас происходит? Паутину каку плести задумал этот шибко грамотный перед свадебкой-то?
— Да мы на берегу из-за ливня застряли. Все, вернусь, обо всем расскажу, — полезла я в окно, цепляясь за раму.
— Куда⁈ — воскликнула Роззи изумленно.
— С Арсом поговорить, — повисла я по ту сторону окна, держась за подоконник. — Подмени меня здесь, пожалуйста. Сделай вид, что я ванну принимаю.
— На минуточку! Та как же ж я это сделаю⁈
— Ну, придумай что-нибудь, Роззи, — попросила я умоляющим тоном. — Я скоро вернусь.
Нащупав босой ногой узкий выступ, я поставила и вторую ногу, чтобы осмотреться. Мне следовало дойти до ближайшей трубы, по которой стекала с крыши вода, но судьба распорядилась иначе.
Едва начав преодоление жалких метров, я осталась без опоры под ногами. Часть выступа обвалилась, и я полетела вниз вместе с ней. Благо лететь было всего один этаж, а внизу располагались объемные пушистые кусты. Да, колючие до невозможности, но лучше так, чем что-нибудь сломать и потом объяснять родителям, герцогу и императору, как так получилось.
Однако до кустов я так и не долетела. Точнее, долетела, но преградой между нами стал кто-то живой и умеющий ругаться, как самый настоящий пират.
— Задери тебя сирена, Ари! Ты хоть смотри, куда прыгаешь!
— Я не прыгаю, я падаю! А точнее, нападаю! — исправила я возмущенно. — Готовься, сражаться будем. На мечах.
Барахтаться подо мной перестали вовсе. Одна секунда, две, три. Тишина затягивалась, а мне уже откровенно надоело ждать хоть какой-то реакции. Особо колючая ветка кустарника впилась в бок и намеревалась оставить меня без части платья.
Если бы нас только кто-то увидел в этих кустах! Не сносить головы… нам обоим.
— Чего молчишь? Биться будем? Или ты только по ночам смелый? — заелозила я, коленом надавив куда-то не туда, отчего Арс издал короткий стон боли.
Первой выбравшись из кустов на дорожку под домом, я стряхнула с себя прицепившиеся ветки и зеленые мелкие листья и обернулась.
Пират выглядел виноватым. Он смотрел на меня исподлобья, напрочь лишившись того образа, в котором я привыкла видеть его на корабле. И молчал.
Жалость
