к своей группе и представляет всем. Их слишком много, чтобы я могла запомнить имена всех, но есть большой черный парень по имени Мак, худой веснушчатый белый парень по имени Хэм и коротко стриженная женщина по имени Гейл. Остальные кажутся милыми, но их имена просто не запоминаются.
Мы болтаем почти час. Затем Мария подходит и подсаживается к нам. Сначала я думаю, что она хочет нам что-то сказать, но вскоре понимаю, что она устала. Вероятно, она весь день занималась управлением толпой и планированием. Вряд ли можно винить ее за то, что она нуждается в отдыхе.
Очевидно, что в этой компании она чувствует себя как дома.
Мак теплый и дружелюбный, и одет он как солдат. Он мне сразу понравился, и я слушаю, как он болтает с Марией о других людях, которых они знают.
Некто по имени Трэвис не смог прийти, потому что у них с женой только что родился второй ребенок. Некая Фейт беременна, что явно стало неожиданностью для Марии. Очевидно, она уже давно пыталась это сделать и не думала, что это произойдет, но теперь это произошло, так что ее мужчина не оставит ее, чтобы прийти на помощь в этом начинании.
Мария не выглядит раздраженной или разочарованной, но и не похоже, что эти новости вызвали у нее восторг. Она интересный человек. Всегда сосредоточена на своей миссии. Она явно знает, что я слушаю, потому что поворачивается ко мне и говорит:
— Многие бойцы, на которых я могла положиться, продолжают заводить детей. Я стараюсь не считать это неудобством.
Меня удивляет негромкий смех, но, поскольку Мак тоже смеется, я предполагаю, что это адекватная реакция.
— Должно быть, у вас там более хорошее питание и медицинское обслуживание. Здоровых детей здесь очень мало.
— У нас дела идут лучше, — говорит Мак. — Сейчас детей намного больше, чем было раньше. Но это все равно большой риск. Не виним никого за то, что они перестраховываются, если у них родился или вот-вот родится ребенок.
— Это вопрос баланса, — добавляет Мария. — Необходимо сопоставить потребности отдельных семей с потребностями общества в целом. Ни то, ни другое нельзя игнорировать. Так что я надеюсь, что все не решат одомашниться, — она многозначительно смотрит на Мака.
Он снова смеется, и мне тоже комфортно рассмеяться.
Это умение балансировать вряд ли когда-нибудь будет иметь для меня значение. У меня никогда не будет ребенка.
Скорее всего, у меня даже никогда не будет мужчины.
***
К середине следующего дня в старом торговом центре собирается еще больше людей. Для организованного собрания людей слишком много, поэтому Мария и еще несколько человек ходят вокруг, оценивая численность, навыки и вооружение. Как только все ресурсы будут учтены, они составят свой план и распределят всех по разным обязанностям.
Я не против того, чтобы не быть в центре планирования. Я никогда раньше не делала ничего подобного.
Я просто хочу как-то помочь. Сделать что-нибудь важное.
Создать что-то хорошее из плохого.
Я проводила время с Рэйчел, Кэлом, Маком и остальными, и совсем недавно ко мне подошли Дел и Коул, чтобы посидеть со мной. Я знакомлю их с остальными.
У нас впереди долгий день, так что мы могли бы устроиться поудобнее.
Мария возвращается к нам через некоторое время. Не для того, чтобы поболтать, а чтобы обсудить кое-что с Маком и Кэлом, которые, очевидно, являются ее лучшими тактиками в подобных миссиях. Из того, что я слышала, у них есть хороший, хотя и сложный план, но они застопорились на одном пункте.
— Нам нужно, чтобы кто-нибудь зашел внутрь, — говорит Кэл. — Другого выхода нет. Если мы не добьемся открытия двери, у нас ничего не получится.
— Это ужасно опасно, — говорит Мак. — По сути, это самоубийство для любого добровольца.
— Необязательно. Если бы у нас было достаточно хорошее прикрытие для этого человека, он или она могли бы это сделать, — Мария хмурится. Очевидно, размышляет.
Тогда я понимаю, о чем они говорят. Что именно им нужно.
— Я могу это сделать, — говорю я, подходя ближе к тому месту, где они разговаривают. — Я могу войти.
— Что? Нет! — Дел, должно быть, тоже слушала. Она выглядит абсолютно возмущенной. — Не смейте позволять ей это делать. Вы не знаете, что эти люди с ней сделали. Вы не можете позволить ей вернуться к ним.
— Я все знаю, — говорит Мария задумчиво и деловито. — Она сказала мне. И в ее словах есть резон. Возможно, у нее есть способ проникнуть внутрь. А потом она могла бы впустить нас.
— Брианна, — Дел почти задыхается. Она хватает меня за руку. — Ты не можешь. Ты не можешь.
— Я не собираюсь умирать, — говорю я ей, понимая ее безумный страх, но стараясь не дать этому заразить меня. — Я не буду этого делать, пока мы не придумаем правдоподобное оправдание моему присутствию там и способ вытащить меня оттуда живой.
— Да, в этом-то и загвоздка, — говорит Мак. — Даже если она бывала там раньше, она не может постучать в их дверь и сказать: «Вот и я, дайте мне доступ в вашу крепость».
— И ее схватили. Она никогда не была там добровольно. Она сбежала. Они никогда не поверят, что она вернулась, потому что сама этого хочет. Ее либо убьют, либо возьмут в плен, как только увидят. Вы не можете позволить ей это сделать, — в голосе Дел слышится почти гнев. Коул кладет руку ей на спину, и я замечаю, что он сжал ткань ее рубашки, словно удерживая ее и не давая наброситься на кого-нибудь в порыве негодования.
Я вздыхаю.
— В ее словах есть резон. Это никогда не сработает, если кто-нибудь не возьмет меня в плен, — я бросаю взгляд на Коула. Он большой и крепкий, и легко может сойти за преступника. — Может, ты меня «похитишь»? Притворишься, что ты такой же, как они. Это позволило бы тебе попасть внутрь и дало бы шанс найти своего брата.
Дел издает жалобный звук, но не высказывает возражений против этого плана. Это, должно быть, ее худший кошмар. Мы оба исчезнем в этом месте без всякой гарантии, что вернемся снова.
Коул не сразу возражает. Просто бормочет:
— Не уверен, что они на это пойдут. Они меня не знают.
— Они не знают никого из нас, — говорит Мария, и в ее голосе слышится легкое раздражение. — Но нам нужно, чтобы кто-то так или иначе проник внутрь, иначе это никогда не сработает. Так что, если только у кого-то еще нет предложений, которые мы не рассматривали…
— Я сделаю это.
Я
