этим не мог. Для этого его сын Сварог придумал законы и сковал мироздание, закончив таким образом творение отца. Для людей это вылилось в нравственные
прав ила. Или Жизнь по Прави.
Следовательно, всё в этом мире и других, связано между собой.
— А откуда взялись тогда создания Нави в мире Яви? — задала вопрос, наблюдая как присланная из родительского подворья служанка наводит порядок в доме Мары. После смерти Преславы тут ничего не трогали. — Как так получилось, что все эти кикиморы, лешие и мавки живут тут, являясь по сути представителями совершенного другого мира? — интересовалась я у Карыча. — Что-то тут не складывается. Или Мара решила потихоньку завоевать Явь размещая здесь мёртвых сущностей?
Ворон возмущённо каркнул и аж нахохлился от обиды.
— Ну, во-первых, Маре подчинены не только лешие да мавки… волки, медведи… да и мы… вороны, служим госпоже со всем возможным уважением. И все очень даже живые, а не навьи.
— Получается… — ужаснулась своим выводам, — Мара собирает тут две армии… живую и мёртвую… приводя своих подданных через портал. А жрицы как командиры групп…
Я аж села от ужаса. И куда умудрилась вляпаться? Меня потихоньку затапливала паника.
Карыч взмахнул крыльями. Вокруг разлилась прохлада. Кошмар отступал и сердце стало биться легко и размеренно. Будто успокоительного наглоталась. Мысли словно очистились.
— Любая навь в мире Яви родилась здесь изначально, — внушительно произнёс ворон. — Госпожа никого сюда не приводит. Наоборот. Все слуги госпожи поставлены ею блюсти законы Прави в этом мире. Оберегать и защищать.
— Кого же оберегают волки? — спросила язвительно. Это чувство почему-то не исчезло.
— Хищники убирают больных животных, давая место для развития сильным. Падальщики — не дают неожиданным смертям привести к заражению остальных.
— Ну да… «санитары леса» … — произнесла усмехнувшись.
Пристально посмотрев на меня несколько минут кратун согласно мотнул головой.
— А что значит «родились в мире Яви»? — переспросила заинтересованно.
— Любая навь, это прежде всего дух умершего человека, не ушедший на перерождение.
— Как же так? Мы же кроду жжём, отпуская души…
— Не все уходят на руках у родичей, — печально произнёс Карыч. — Вот не упокоенные и остаются здесь, а твоя задача обратить их на служение. Приставить к делу.
— Но ведь это неправильно! Если несчастная замёрзла в лесу, так ей теперь до скончания веков навью ходить? Кикиморой или ещё кем? Ей и так не повезло, а мы её ещё и перерождения лишаем?
— Неприкаянная душа, если вовремя не ушла, сама может обратиться во что-то злое, — сообщил ворон печально. — Если ты на служение её не поставишь, то такая вообще перерождения лишиться может. А так… пару сотен лет правильной работы и уйдет к Госпоже за Калинов мост.
— То есть… подработка навью в этом мире… это такой вариант очищения души? — поинтересовалась удивлённо. Вот те на…
— Да. Вернее всего для этого подходят светлые души. Они и помогать с большей готовностью будут. Кто-то в доме, поближе к Чуру[3], а кто и в поле. Плохих-то лучше сразу в навь отправлять.
Я сидела и молчала, переваривая информацию. Офигеть система посмертной службы. Если плохой человек — кыш на перерождение. А хороший — так в виде нави работай пару сотен лет. И где тут справедливость я вас спрашиваю? Ведь это плохие должны работать, хорошими делами исправляя прожитую жизнь. Почему же тут всё наоборот?! Я начала потихоньку «закипать».
Странно, появившаяся злость под внимательным взглядом Карыча растворилась, а эмоции вновь накрыла волна спокойствия и отрешённости. А вместе с этим проявляться понимание, что меня очень ловко подвели к ситуации, когда я сама стала мечтать принять жреческий сан. При том не сразу после переноса, а дав пожить. Проникнуться временем. Принять некоторые реалии. Врасти корнями. Даже создав искусственные препоны, которые я, закусив удила, начала преодолевать.
Мда… если богине не удалось чего-то добиться добрым словом, то к добрым словам она добавит пистолет и даже не поморщиться. И ты сама побежишь, роняя тапки.
Попыталась обидеться. Но потом осознала… бессмысленно. Хорошие души по видению Мары должны работать. Возможно моя тоже не плоха, раз её сразу взяли в оборот и постаралась приставить к делу. Не получилось сразу… обставили так, что сама с удовольствием примчалась.
Естественно, на одной мифологии обучение не закончилось. Ворон с упорством дятла вдалбливал в меня правила всевозможных обрядов и необходимые для них наговоры. Хорошая жрица всегда произносит их нараспев. Перенимая тембр и музыкальную линию у обучающей её наставницы. Мне же в учителя достался кратун, голосовой аппарат которого не предназначен для пения. Так что я просто декламировала. Иногда ловила себя на том, что пытаюсь подобрать подходящий ритм, представляясь этаким средневековым рэпером. Хорошо хоть руками не махала.
Выпросив у матушек несколько девушек в помощницы, «шуршала» с ними по всему дому Мары наводя порядок и чистоту. Женщины с облегчением приняли новость о том, что я наконец-таки приняла сан. Видан же долго не мог понять, сможет ли он находится рядом в святилище, но я, недолго думая «посвятила» его в хранители и послала… заниматься тем, что он и до этого делал.
Давно поняла, что стала для охотника эрзацем семьи, а точнее, дочери. Потеряв настоящую, он с остервенением пытался быть рядом с таким странным суррогатом. Упаси боги, он не стремился заменить Ратмира, но оберегал и заботился намного больше. Оно и понятно, детей у боярина, даже выживших, не мало. В общем, одна головная боль. А тут ещё я, в виде постоянных проблем.
Батюшка, кстати, ждал меня уже дома, по приеду. С князем мы разминулись буквально на день. Ладьи после удачного набега будут постепенно возвращаться. В основном с ранеными.
Про Глеба у Ратмира не спрашивала. Его я нигде не видела. С одной стороны, как посвящённая жрица ничего хорошего не могла ему предложить. А с другой, сердце ледяной рукой сжимала боль.
Первые дни боярин пытался о чём-то со мной поговорить, но видя мою спокойную улыбку, затыкался и нервно улыбаясь, интересовался какой-то мелочью.
— А ты теперь больше не будешь лечить? — спросила Беляна, прислонившись к дверному проёму и наблюдая, как я старательно записываю на бересте наговоры, что сегодня диктовал мне Карыч.
— Не знаю… — произнесла, пожимая плечами. Мы какое-то время молчали.
— Мара запретила? — не унялась подруженька, поглаживая уже довольно заметный животик.
— Хм… — задумалась, принявшись уже месить тесто.
Кроме Нежданы родительницы послали мне в помощь ещё парочку чернавок. Но учитывая разросшееся хозяйство приходилось самой порою готовить, особенно когда хотелось чего-то необычного, а объяснять и бороться с «так не делают» страшно надоело. Пользуясь положением построила
