не говорили? Как мы можем защищаться, если даже не знаем от чего?
– Именно поэтому нам надо попасть в закрытый архив драконитской библиотеки, – твердо ответила Кира. – Если мы хотим понять, с чем имеем дело, нам нужно выяснить все самим.
Финорис среагировала первой:
– Я пойду и поищу зацепки. Надо хотя бы понимать, в какой части архива может храниться нужная информация. Но и тебе надо еще раз поговорить с Керон, узнать больше подробностей. Что мы ищем в первую очередь?
– Легенду о Первом Огне и что-то про союз света и тьмы.
– Так, ну без меня вы точно не справитесь! Вас, как обычно, придется вытаскивать, – нахмурился Фирен. – Я что, к вам охранником нанимался?
Кира повернулась к Фирену и вдруг ощутила благодарность за эту его неугомонность. Она задумалась на мгновение, потом ухмыльнулась:
– Ты можешь отвлечь всех, кто станет мешать Финорис, пока она копается в их драгоценной библиотеке. Не думаю, что дракониты охотно поделятся знаниями, которыми так дорожат.
Фирен хлопнул крыльями, и ветер разметал свитки со стола. Финорис подскочила к нему, тут же отвесила подзатыльник и принялась собирать бумаги.
Фирен почесал голову, хохотнув:
– Отвлекать – это я умею. Но, Кира, если тенебры действительно связаны с твоей магией… а может, и с твоей судьбой…
– Именно поэтому мы не можем ждать, – перебила его Кира. – Я не собираюсь позволять другим решать за меня, что я должна знать и какой путь мне выбрать, только потому, что у меня особая кровь или магия. Мне надо больше узнать о матери, о том, что она сделала и при чем тут тенебры. Керон не все сказала, это очевидно.
– А ты думаешь, она тебе раскроет всю правду? Они же не просто так не говорили раньше. – Финорис внимательно смотрела на Киру.
Кира задумалась, на секунду позволив себе углубиться в воспоминания о том, как Керон избегала прямых ответов. А еще Кира помнила, что в тот день после гибели мамы руки Керон были перепачканы сажей. Финорис могла быть права.
– Тогда я заставлю ее рассказать, – пробормотала Кира, глядя в пол.
Фирен слегка приподнял бровь:
– Заставить Керон? Это будет поинтереснее, чем влезть в закрытый архив драконитов.
– Мне надоело, что меня не воспринимают всерьез. – Кира опять разозлилась, и на этот раз для того, чтобы ее магия вспыхнула, не нужен был Шеду. Она встряхнула рукой, сбивая пламя.
Финорис кивнула, соглашаясь.
Кира улыбнулась уголками губ, принимая поддержку:
– Спасибо, ребята.
Фирен театрально поклонился, затем взъерошил волосы Финорис, и та протестующе зашипела.
– Ну, за работу, госпожа стратег! – сказал он. – Я буду наготове, если понадобится отвлечь драконитов. Какой наш следующий шаг?
Кира вдохнула глубже, силясь отбросить сомнения:
– Я поговорю с Керон. А вы… будьте осторожны. Мы не знаем, что еще могут скрывать те, кто нас окружает.
* * *
Когда Кира вернулась в свою комнату после разговора с близнецами, ее мысли были в беспорядке.
Она сидела на краю своей кровати, обхватив голову руками. Слова, произнесенные Керон, продолжали звучать в ее сознании, словно отголоски далекого грома. «Твоя магия не такая, как у других… Именно поэтому ты… И твоя мать…»
Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Магия. Проклятая магия, которая не слушалась ее, которая возникала только в моменты отчаяния и злости и никогда – по ее воле. Кира чувствовала, как ее охватывает привычная волна гнева, но теперь к нему примешивалась еще и горечь. Магия, которая должна быть ей опорой, ощущалась чужой.
«Они все знали, – подумала она, резко поднимаясь с кровати и начиная шагать по комнате. – Керон, командование, даже Шеду. Они знали, что я… другая. Но никто ничего не сказал. Даже мама. Все они просто молчали, пока я не столкнулась с этим лицом к лицу. И как это называется? Забота?»
Вспышка ярости пронзила ее сердце, но тут же угасла, оставив лишь пустоту и опаленный клочок пергамента на столе. Кира остановилась и посмотрела на свои руки. В темноте комнаты кожа на пальцах казалась подсвеченной изнутри, как будто магия ожидала момента, чтобы вырваться наружу.
Кира попыталась сосредоточиться, вытянуть магию изнутри, как ее учили. Почувствовала знакомое тепло в груди, но оно тут же угасло. Она вспомнила, как ее сила объединилась с магией Шеду во время боя. Это было похоже на взрыв – и уже не пугало ее.
«Почему я чувствовала… его? – пронеслось в голове. – Почему его тьма усиливала мой свет?» Этот вопрос был одним из первых в списке. Но пока она не знала, как найти ответы.
Кира закрыла глаза, пытаясь дышать глубже. Вместо облегчения она почувствовала, как воспоминания о битве возвращаются: тени, сжимающие ее, голос тенебра и слова Шеду, разящие, как меч.
«Перестань бояться своей магии, фениксидка… Ты боишься себя».
– Я не боюсь, – прошептала Кира, но это прозвучало неуверенно.
Она предприняла еще одну попытку. Закрыв глаза, вытянула руку вперед, сосредоточившись на маленькой искре света, которую ощущала в себе. На мгновение ей показалось, что магия отозвалась. Ее ладонь засияла тусклым колеблющимся светом, но затем этот свет начал меняться. Теплый золотистый оттенок стал бледным, почти серым, прежде чем совсем исчезнуть. Кира резко тряхнула рукой, чувствуя, как холод пробежал по ее телу.
«Что со мной происходит?» Она упала на кровать, закрыв лицо руками. Мысли метались в голове, и среди них звучал голос Шеду: «Силой обладает тот, кто не прячется от самого себя… Ты боишься».
– Я не прячусь. И не боюсь, – тихо сказала Кира, но сама понимала, что боится тенебров, своей силы… и того, что она, с ее белыми крыльями, никогда не будет такой, как остальные.
Она посмотрела в окно. В темном небе мерцали звезды. Где-то там, за пределами стен гарнизона, скрывалась правда. Правда о ее матери, правда о магии, правда о тенебрах. Правда, которая пугала ее до глубины души.
«Но я узнаю ее, – твердо решила Кира, вставая с кровати. – Даже если это уничтожит меня».
Она подошла к столу, где лежал ее арбалет. Провела пальцами по его холодной поверхности и подняла взгляд к зеркалу. В ее глазах отражалась усталость, но сквозь нее пробивался слабый отблеск решимости. Она наконец увидела себя. Не жертву. Не фениксидку с неправильными крыльями. А себя – ту, что прошла через отчаяние и боль и не сломалась.
В этот момент Кира почувствовала странное спокойствие. Как будто все страхи, сомнения и гнев слились в одно – готовность идти до конца. Она не звала магию – просто позволила ей быть. «Прими, не пытайся давить».
