Мне предстояло пить зелье ведьмы с невыясненными побочными эффектами. У нас на шее, судя по всему, теперь обитали двадцать драконов. Незаконченные разборки с Алданским, брат Татии, которого не за густую шерсть прозвали «Зверем». Да конкретно в этот момент существовало столько всяких но!
Я видела свое отражение в глазах графа — на лице неподдельный ужас. Пальцы против воли начинали мелко дрожать.
Спустив драконов на пол, Арсарван взял меня за руки. В отличие от меня, он не выглядел напуганным. Наоборот, мягко расцвел, одарив меня обаятельной улыбкой. На щеке выступила выразительная ямочка. Все же восстанавливающее и бодрящее зелья превратили его из бледного измотанного индивида снова в красавца, в графа ер Толибо, каким я увидела его впервые.
— Точно запру в поместье, — выдал он с коварной улыбкой.
Моему возмущению не было предела. Поискав, чем бы таким огреть его для профилактики, я так ничего и не нашла.
Чтобы обезвредить, Арс поцеловал меня в кончик носа. Так нежно, как умел только он.
— Вы о чем? — очнулся Эльнюс, снова делая пометки.
— Я беременна? — спросила я шепотом, желая получить от мага четкий ответ.
— Кто беременна? — спросил он, недоумевая.
Он даже взгляд на нас поднял, выражением лица передав все свое удивление.
— Ты беременна? — в ужасе воскликнул Бергамот, — Остановитесь, чудоу-вища, у вас их тут и так двадцать!
— Кого? — спросили мы с Арсарваном почти хором.
Эльнюс и Бергамот тоже ответили хором. Они сказали:
— Детей.
Осознать, что у тебя на руках двадцать драконов, — сложно, страшно, но возможно. Понять, что это не просто животные, а разумные существа с двумя ипостасями, включая человеческую, — просто нереально.
Но именно эта информация скрывалась на страницах древней книженции, которую переводил Эльнюс. Он как раз дошел до главы, где рассказывалось об этапах взросления дракона. Этим котяткам предстояло еще целый год находиться в облике зубастых и чешуйчатых, что объяснялось их защитными инстинктами, а вот потом…
А потом у нас будет двадцать годовалых детей, которых придется учить взаимодействовать с человеческой ипостасью. Причем период их взросления будет длиться еще сорок девять лет, и только потом их можно будет выпнуть из гнезда во взрослую жизнь.
— Мы кормили младенцев жареным мясом, — произнесла я тихо.
Мой голос неожиданно стал бесцветным.
— А вы не знау-ли, что драконы в человеу-ков оборачиваются? — натурально удивился Бергамот, устраивая своего любимчика спать рядом с собой. — Ну ты даешь, хозяу-йка!
— Нам конец, — выдохнула я обреченно.
Поднявшись, я на ватных ногах вышла из дома. Даже плащ не взяла.
— Мари! — окликнул меня Арсарван, заторопившись следом.
Но я уже сорвалась с места. Мне хватило нескольких секунд, чтобы добежать до дома вождя. Суровые воины даже сделать ничего не успели, а я уже колотила кулаками в дверь.
Дверь мне открыли, но к тому моменту рядом оказался Арсарван.
— Мы не можем оставить себе двадцать новорожденных детей! — выкрикнула я в лицо великому вождю. — Ваша легенда, ваши драконы, ваши проблемы!
— Маша… — Арс попытался обнять меня, но я вырвалась.
— Они ваши! — отчеканила я непримиримо. — Да у нас жизнь такая, понимаете? Да мы погибнуть можем в любой момент!
— От смерть никто не застраховать, — благодушно ответил великий вождь, жестом приглашая нас войти.
Я была не настроена на дружеские посиделки. Хотелось рвать и метать, топнуть ногой и выдохнуть, а затем собраться и покинуть поселение орков. Отправиться к дрянной ведьме, всучить ей скорлупу и идти решать накопившиеся проблемы.
Двадцать новорожденных детей, умеющих плеваться огненными сгустками! Да они чудом еще ничего не сожгли! У них даже зубы были! Полный ряд у новорожденных драконов!
— Заходить, — великий вождь повторил свой жест.
Неловко обернувшись, я заметила, что Эльнюс решил догнать нас. В дом вождя мы заходили уже втроем и, едва вошли, оказались в просторном помещении с очагом посередине.
Нам предложили сесть у огня. Отдельного места или трона для главы поселения не имелось, поэтому он расположился рядом.
— Заберите их себе и воспитывайте, — потребовала я, но уже с куда меньшим запалом.
Злость несколько поутихла, оставив после себя тонну отчаяния.
— Я не мочь, — размеренно ответил великий вождь, сохраняя доброжелательную улыбку. — Странствующий призрак — хранитель драконы. В них его кровь, его знания, его жизнь. Отец разделить себя с дети, как и быть в легенда. Мудрый дракон никогда не ошибаться.
— Но он же не хотел этого. Они сами начали вылупляться, — пояснила я, ощущая дикое бессилие.
Орк посмотрел на меня как на маленького неразумного ребенка, а его улыбка стала по-отечески мягкой:
— Потому что чуять кровь отец. Отец прийти, дети рождаться. Отец уйти надолго, дети гибнуть.
У меня иссякли слова. Все остальное время я молча сидела у костра и слушала то, о чем говорили Арсарван, Эльнюс и великий вождь. Граф крепко сжимал мою руку, гладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони, но не помогало.
Я просто не понимала, почему он кому-то что-то должен. Почему древний дракон решил все за него. Почему орки не осознают, что у них драконам будет безопаснее.
Впрочем, нет. Вождь ясно дал понять: если мы бросим драконов здесь, они умрут без Арса.
Ничего особо нового я из беседы не услышала. Эльнюс практически закончил перевод книги, а потому уже знал и про рацион драконов, и про питание для их человеческих ипостасей. До того, как они полноценно встанут на крыло и смогут охотиться самостоятельно, пройдет целых двадцать восемь лет, до взросления — пятьдесят, а нам все это время придется их растить, защищать и воспитывать.
Впрочем, было и кое-что интересное. По словам орка, Арс проживет ровно столько, сколько проживет последний из вылупившихся дракон. Затем появится новый хранитель и новый глава гнезда.
— Так и есть, — подтвердил целитель слова вождя, — Это было описано в первой главе.
Я обреченно вздохнула.
Еще одна информация касалась именно меня. «Нареченной сердцем» хранителя, — то есть той, с кем и в горе и в радости, — предстояло прожить ровно столько же, сколько и ему. Причем официальный брак в этом случае не требовался. Магия драконов была завязана на чувствах. Есть любовь — жена будет жить долго, пропали чувства — ищи место на кладбище.
Нареченную сердцем также называли матерью гнезда. В день, когда умирал последний дракон из кладки, умирали оба: хранитель и его нареченная.
И да, по словам орка, рана Арсарвана не заживала, потому что в горной породе было в избытке минерала, который пылью разносили на себе дикие гоблины. Попадая в кровь, он не давал ранам заживать. В этом случае лучшим вариантом для исцеления считалась слюна дракона.
— Мы
