сидел в своем кресле:
– Нет, не верь злым наветам. Это какая-то ошибка. Она ведь была мне сестрой! Мы спали, спали, как и все остальные в замке!
– Ваша очередь говорить наступит позднее,– одернул ее король. – Первым будет говорить дирран Крессер.
Тела Софьеррель и Тайверри Вердани налились белым светом. Через мгновение мне стало понятно, что это своеобразная гарантия хорошего поведения – драконья чета замерла неподвижно. Лишь присмотревшись можно было уловить, что они все еще дышат.
– Из всех присутствующих я единственный, кто не связан родственными или деловыми узами с Черным Герцогом,– внушительно произнес Белый Герцог, после чего обратился к Крессеру,– назови свое полное имя.
– Назовите свое полное имя,– приказал Белый Герцог.
– Виан Лоэль Крессер, рожден в Трессари, бастард рода Ресс. Родовой цвет бордовый, добавочный серый из-за незаконности рождения,– скупо произнес он.
«Вот почему он так вцепился в Эльсиной», осознала я. «Он хотел превзойти Рессов».
– Вы обвиняетесь в похищении тригастрис Эльсиной Тремворн,– продолжил Белый Герцог. – Поясните благородному Сбору обстоятельства произошедшего.
– Я полностью признаю свою вину,– спокойно проговорил Крессер. – Тригастрис обещала выйти за меня замуж, я желал воспользоваться своим правом.
Меня бросило в холодный пот.
– Ваше желание привело к разрыву опекунско-помолвочной связи,– веско уронил старик.
Он что, уйдет от наказания?! Но Белый Герцог продолжил:
– Связи, которую именно вы и должны были разорвать. Связь между дирраном-бастардом и благородной тригастрис недопустима. Вы могли сочетаться браком лишь в том случае, если бы тригастрис подала личное прошение герцогу-владетелю.
– Я не властен над обстоятельствами своего рождения,– сквозь зубы бросил Крессер.
– Законы писаны для всех,– отрезал старик. – Доказано, что вы скрыли дар тригастрис Эльсиной Тремворн, доказано, что вы пренебрегли обязанностями опекуна, доказано, что вы были преднамеренно жестоки к своей невесте.
– Последнее не преступление, ибо опекун властен вразумлять подопечного любыми способами, не несущими долговременный вред. Тригастрис Эльсиной находится в телесной и магической целостности,– едко усмехнулся Крессер. – Мои моральные качества могут не подходить вам, рожденным с золотой короной. Меня же они устраивают полностью.
«На что он рассчитывает?!», оторопела я. «Разве не должен нормальный мерзавец мечтать о снисхождении?!».
– Я не связан с Черным Герцогом ни родственными, ни деловыми узами,– вновь повторил Белый,– не пытайтесь вызвать мой гнев. Быстрая и безболезненная казнь не то, что вы можете от меня получить. Расскажите, как вам удалось похитить тригастрис Эльсиной Тремворн.
– У меня были надежные союзники,– оскалился Крессер.
И замолчал. На его висках вздулись вены, а король, молчавший доселе, весомо проговорил:
– Не стоит сопротивляться, бастард Ресс, здесь собрались все крылатые герцоги. Не вам пытаться переломить нашу волю.
– Я получил право создать свой род,– процедил вскинувшийся Крессер. – Я – Виан Лоэль Крессер!
– Вы должны были вести достойную праведную жизнь, чтобы доказать, что грехи ваших родителей не запятнали вас,– сурово произнес Белый Герцог. – Но вы лишний раз показали, что червивая яблоня дает негодные плоды. Кто был вашим союзником?
– Софьеррель Вердани,– выплюнул Крессер. – Не находя в себе сил жить в Трессари, я поселился в Кмельне. Завел друзей, работу. Семь лет назад мне написал артефактор Джером Боуи. Ему удалось выкупить у разорившейся дамочки родовой артефакт. Отличные серьги, камни в которых были превращены в накопители магии. Старик хотел очистить их и перезачаровать. Он влез в долги, лишь бы выкупить артефакты – верил, что сможет перепродать куда выгодней. Но очистить их не смог никто, даже из оправы не вытащили. Хорошо заклинают в роду Эльтамру. Боуи покончил с собой – кредиторы желали возврата денег, но он поставил на карту все. Чтобы выкупить те серьги он продал даже свои запасы золота и каменьев. Лишь бы прикоснуться к творению старых мастеров.
– Он хотел скопировать плетения, а не очистить,– предположил Белый Герцог.
Крессер покачал головой:
– Этого я знать не могу. Когда он, полный отчаяния, обратился ко мне, то речь шла уже просто об очищении. Он дал мне одну серьгу, а вторую оставил у себя. А через пару недель он повесился. Серьга осталась у меня, и вторую я выкупил уже у его наследников. Мне потребовалось шесть лет, чтобы найти ту «разорившуюся» дамочку.
Я тихонько вздохнула. Мне до сих пор было странно осознавать, что Лиире всего лишь семь лет. При первой встрече с малышкой она показалась мне девяти- или десятилетним ребенком. Достаточно высокая, грустная, с тусклыми, слишком взрослыми глазами.
– Именно Вердани помогли мне получить новое назначение,– Крессер бросил на меня полный ненависти взгляд,– все могло бы быть идеально, если бы не глупость и трусость одной малолетней идиотки!
«А это, как я понимаю, камень в огород Эльсиной», мысленно вздохнула я. «Девочка жила в страхе, дар пугал ее».
– Когда все начало рушиться, я решил, что Вердани должны либо помочь, либо потонуть вместе со мной. В конце концов, они тоже несут ответственность за оранжереи,– он усмехнулся,– я-то изначально хотел просто скромную ежегодную ренту. Вместе с Софьеррель Вердани мы убедили Киссар в том, что тригастрис Эльсиной тяготится опекой Черного Герцога. Она позволила нам воспользоваться своим тайным ходом. Было трудно подманить мою невесту к нужному зеркалу, но тут уж я рассчитывал на госпожу Удачу. Эта детка мне крупно задолжала, так что я не удивился, когда невестушка все же подошла к зеркалу. А если бы нет, то Софьеррель дала мне клятву, что лично толкнула бы ее туда.
– Есть ли еще вопросы к бастарду рода Ресс? – осведомился Белый Герцог.
Ответом ему была тишина.
– Пусть говорит чета Вердани,– властно произнес старик.
В момент, когда Софьеррель и Тайверри начали двигаться, Крессер замер в каменной неподвижности.
– Вы могли слышать, о чем шел разговор,– в голосе Белого Герцога послышалась усмешка,– пока я не задаю вопросов, вы можете сами сказать что-либо в свою защиту.
– Он сказал правду,– с тихим вздохом проговорила Софьеррель,– но лишь ту, что смог увидеть. Я виновата. Страшно виновата. В тот день мы действительно прибыли в поместье не просто так. Я хотела умолять сестру о снисхождении, а у моего супруга было деловое предложение к Черному Герцогу. Но Лиира Эль-Ру решила появиться на свет, так время ли для праздных разговоров. Мы заняли гостевые покои, пили вино и даже думать не могли о том, чем обернется происходящее. Когда меня начало клонить в сон, я, каюсь, ни о чем не задумалась. Трудности, выпавшие на нашу долю, волнение за сестру, выпитое вино – этого достаточно для сна. А после…
Софьеррель сделала паузу, медленно выдохнула, и продолжила:
– Когда мы проснулись, было поздно кого-либо о чем-либо
