умолять. Я была убита горем от потери сестры. В дальнейшем я могу винить только темноту своего сердца – ни на секунду не усомнившись, я сняла с сестры серьги и спрятала их в рукаве.
Слушая исповедь драконицы, я никак не могла понять – неужели она не лжет?! Крессер не смог солгать, хоть и пытался, потому что на него давила объединенная мощь Сбора. Но вот перед нами стоит Софьеррель и плетет кружево так, что ей невольно сочувствуешь.
– Лишь потом я поняла, что, во-первых, это серьги не моей сестры, а родовые артефакты Эльтамру, а во-вторых, что… Что это воровство. Что я украла у мертвой женщины. Что, в конце концов, меня могут обвинить в ее смерти. Но и это было не все. Я не смогла рассказать об этом супругу. Как я могла открыть ему, что его жена, будущая мать его детей – сняла украшения с мертвой сестры? Сначала я хотела их выбросить, но такие артефакты всегда возвращаются в род. Даже если бросить их в реку, сама судьба сложится так, что спустя десятилетия они все равно попадутся кому-либо из хозяев на глаза. И тогда я понесла их к артефактору. Я взяла с него не самую большую сумму, несколько тысяч, просто чтобы он поверил, что я действительно нуждаюсь в деньгах. Ведь никто не откажется от такой ценности, если не встанет на краю нищеты. Я надеялась, что пытаясь очистить камни, артефактор их уничтожит и никто никогда не узнает, насколько я…
Тут ее голос сорвался, она красиво смахнула лица слезинку и тихо добавила:
– Но я обещала, что изменюсь. Я стала жертвовать сиротским приютам, нашла мадам Киссар с ее салоном, в котором каждый ученик мог выставить свои творения. Я дала себе слово, что больше не буду вести праздную, богатую жизнь. Что буду довольствоваться малым.
Белый Герцог кивнул:
– У каждого из нас бывают темные времена. Вы совершили серию ужасных поступков, но я способен понять, да. А вы, дирран Вердани, что вы скажете?
Тайверри коротко поклонился и глухо сказал:
– Я бы никогда не отказался от своей супруги. Если бы ты пришла ко мне, мы отправились бы на поклон к Черному Герцогу. Молили бы о прощении и… Не стояли бы сейчас здесь.
– Прости,– робко прошептала Софьеррель.
«Да вы издеваетесь, что ли?! Кто ж тогда негодяй?», взвыла я мысленно.
– У меня осталась пара вопросов. Легкая формальность,– в голосе Белого Герцога появилась усмешка. – Неужели вы, диррани Вердани, отправились к артефактору в одиночестве? Это так опасно. Кто же вас сопровождал?
По лицу Софьеррель прошла судорога, и с ее искривленных губ сорвалось:
– Меня… Я была… Мой муж был со мной.
– Так-так, кажется, вы что-то недоговорили,– усмехнулся Белый Герцог. – Придется помучить вас вопросами.
Дракон умело направлял беседу и перед нами раскрылась омерзительнейшая картина.
– Мы действительно пришли молить о помощи. Мой муж остался в гостевых покоях, он собирался продать рудник Черному Герцогу. Точнее, он хотел отдать рудник в обмен на то, что тригаст Эльтамру избавит нас от выплат пострадавшим. Но на что бы мы жили?! Я знала, что сестра вот-вот родит. И знала, что Эльтамру ей не откажет, если после родов она попросит его помочь нам. Это в традициях Черных, дарить своим матерям своих детей любые, даже самые безумные вещи. Но она отказалась. Отказалась! Она не захотела помочь.
Софьеррель попыталась замолчать, но у нее не вышло:
– Я просто отвесила ей пару пощечин. Она даже не была ему женой, просто любовница! А вела себя так, будто имела право на титул. Кто мог знать, что эти клятые серьги слетят с нее?! Кто мог знать, что без них она умрет родами?!
– Вы могли знать, что поднимать руку на беременную драконицу недопустимо,– сухо произнес Белый Герцог.
А я потянулась вперед и накрыла своей ладонью руку Ферхарда.
– Она убежала в слезах, серьги остались валятся в гостиной. Я приказала подать мне вина, а потом… Все затряслось, слуги начали радоваться, что, мол, пришло время новому Эльтамру явиться в наш мир. А потом… Все произошло быстро. Черный Герцог влетел в мои покои, он был вне себя и…
Молчавший все это время Тайверри скупо бросил:
– Я убил его. Ударил в спину. Я защищал свою жену – Черный Герцог не контролировал себя.
– Его можно понять, ваша жена убила его возлюбленную,– сощурился Белый Герцог. – Как все интересно получается. Значит, череда роковых случайностей привела нас всех сюда. Ваша роль в подготовке похищения тригастрис Эльсиной мне ясна. Ваша роль в гибели предыдущего Черного Герцога мне тоже понятна. Есть ли еще вопросы к чете Вердани?
Я не имела права бояться или сомневаться, а потому тихо, но твердо проговорила:
– Все зависит от того, кто имеет право спрашивать.
– Тот, кто присутствует, тригастрис. Вы можете спросить.
– Когда вы придумали план по захвату Черного Герцогства? Лииру Эль-Ру тайно опаивали чем-то вроде энергетика, чтобы ее мучили приступы бесконтрольного увеличения магической силы. А после того, как сила уходила, малышка мучилась от истощения. Все списывали это на игры родовой магии, но мы узнали, что девочку травили через ее же игрушки. А вот герцога травили другим, более серьезным составом. Так кто и когда это придумал?
Мне показалось, что я услышала треск статического электричества. Софьеррель и Тайверри молчали, по их лицам стекали крупные капли пота. Да что там, на их скулах проявлялись и исчезали чешуйки!
И тогда я продолжила:
– Прибывая в дом Черного Герцога, Софьеррель Вердани протягивала руку для поцелуя. И рука эта всегда была обнажена. Точно так же, как Тайверри Вердани обнимал и целовал малышку Лииру, а после ерошил ей волосы голыми руками. Я воспринимала это как причуды богатых и влиятельных драконов, но… Что, если они травили Черного Герцога и Лииру Эль-Ру?
Белый Герцог ударил тростью в пол и отрывисто бросил:
– Отвечать!
Первой сломался Тайверри. Идея, с его слов, принадлежала Софьеррель. После того как Ферхард отказался отдавать новорожденную малышку в род матери, диррани Вердани затаила гнев. Она хотела искупить свою вину перед сестрой и воспитать Лииру, как свою дочь. И, формально, она имела на это право – мать драконочки не была замужем. Но люди Черного Герцога увезли девочку до того, как Вердани успели что-либо предпринять. А затем и сам Ферхард отказался отдавать ребенка.
– Он сам так решил,– с искренней ненавистью выдохнула Софьеррель. – Значит, должен был умереть и освободить место для моей девочки. Я бы воспитала ее, научила…
– Убивать сестер? – светски
