и снова, выжимая каждую последнюю каплю.
Она получила каждую часть меня. Даже не зная об этом. Я отдал ей всё, не частями, а целиком. Моё тело было в её распоряжении, подчинялось её прикосновениям и воле. Моё сердце, покрытое шрамами и пылающее, принадлежало ей, хранить или разбить.
И, вырезанная в моей крови и костях, моя клятва теперь принадлежала ей.
Когда у меня отняли зрение, остальные чувства обострились до предела. Я ощущала всё в десятки раз ярче. Нервы были натянуты до предела. Кожа горела везде, где он ко мне прикасался. Каждый его стон, рождённый где-то глубоко в груди, отдавался во мне гулким эхом. Часть меня хотела сорвать повязку и увидеть его. Но другая не хотела вовсе. Тот образ, который я создала в темноте, был слишком прекрасным, слишком опасным, чтобы разрушать его реальностью. Я чувствовала себя сильной. Желанной. Свободной. Картина, которую я нарисовала в своём воображении — о нём, о нас, — принадлежала только мне. И я не собиралась от неё отказываться. Я растворилась в этой иллюзии о Деймоне и обо мне. Хотела жить в ней и чувствовать его не глазами, а каждой частичкой своего существа. И я чувствовала. Никогда прежде я не испытывала такой близости с другим человеком, словно мы шагнули за пределы этого мира и прикоснулись к чему-то, чему не существовало объяснения. Мне не хватало воздуха. Меня будто разрывало изнутри. Демон ещё долго держал меня в воде. Моё тело обмякло, пока его ладонь медленно скользила по моим волосам снова и снова.
— Ты в порядке? — тихо спросил он, касаясь губами моей шеи.
В порядке ли я? Я сама не знала, как ответить. Мне было больше чем хорошо. Тело приятно ныло, но никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного. Это ощущение хотелось переживать снова и снова. И всё же казалось, будто он изменил что-то внутри меня, что-то очень важное, и я не понимала, как теперь с этим жить. Я переспала с демоном. Я переспала с демоном в светящейся реке на острове Стены Двух Слёз во время Охоты. И мне это понравилось. Без капли вины. Без капли стыда. И я знала, что дело не только в удовольствии, которое до сих пор пульсировало во всём теле. Если честно, его вопрос застал меня врасплох. В нём было столько заботы, что это совсем не вязалось с тем образом демона, который жил в моей голове.
— Вэйна, — произнёс он уже настойчивее.
Он взял меня за лицо и поцеловал.
— Мне нужно, чтобы ты что-нибудь сказала. Словами.
— Да, — наконец выдохнула я. — Я в порядке.
И в тот момент, когда слова сорвались с губ, я поняла, что это правда.
— А ты?
Только сейчас мне пришло в голову, что, возможно, для него этот момент тоже оказался чем-то большим. Чем-то способным перевернуть весь мир. Именно это я и хотела спросить. Просто не знала как. Он поцеловал меня в лоб.
— Да. Конечно.
Потом медленно отстранился, и пустота пришла мгновенно. Тепло уходило дюйм за дюймом, оставляя после себя странную, ноющую тоску. Он продолжал держать меня в объятиях, пока переплывал реку. Я невольно задумалась, насколько здесь глубоко. Потом услышала, как под его ногами зашуршали камни. Он вышел на берег и осторожно усадил меня на траву. Я потянулась снять повязку, но он тут же перехватил мои руки.
— Пока нет. Сиди здесь и не двигайся.
Он отпустил меня только после того, как я кивнула и опустила руки. Через мгновение я услышала всплеск воды. Он снова вошёл в реку. Даже если бы захотела, я всё равно не смогла бы пошевелиться. Тело совершенно не слушалось. Мышцы превратились в мягкое желе. Единственное, что удерживало меня в вертикальном положении, — дерево, к которому он меня прислонил. Приятная дрожь всё ещё гуляла по телу, заставляя покалывать каждый нерв. Раньше я никогда не испытывала ничего подобного рядом с мужчиной. Конечно, я много раз доставляла удовольствие себе сама, но любой прошлый опыт с мужчинами оставлял после себя только пустоту. Я притворялась, что всё было хорошо, лишь бы не задеть их самолюбие. Сейчас притворяться не пришлось. И это было несравнимо лучше. Лучше всего, что я когда-либо могла подарить себе сама. Наверное, демоны действительно умеют удивлять. Я до сих пор не могла поверить в произошедшее, хотя мысленно повторяла это снова и снова. Мне казалось, что я должна испытывать сожаление, отвращение или хотя бы смущение. Но вместо этого ощущала лишь спокойное, глубокое удовлетворение, словно оно всегда было частью меня. Только вот я выкрикнула имя Деймона. Я не хотела. Очень надеялась, что шум воды исказил звук и это прозвучало как «демон». Он ничего не сказал, значит, скорее всего, так и было. Но всё равно становилось неловко. Пока я сидела в ожидании, эйфория постепенно отступала, а вместе с ней возвращалась реальность. Тьма за повязкой будто сгущалась. Лишённая зрения, я особенно остро ощущала одиночество. Паника медленно расползалась по сознанию. Мне не хотелось оставаться одной. Но стоило услышать всплески воды и понять, что он возвращается, как страх отступил обратно в тень. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Вот что пугало сильнее всего. Он подошёл совсем близко. Я вздрогнула, когда его руки коснулись моей головы. Сердце пропустило удар. Он медленно стянул повязку. Я не открывала глаз ещё несколько секунд, собираясь с духом. Потом услышала его голос совсем рядом:
— Теперь можешь смотреть.
Он стоял так близко, что между нами оставались считаные дюймы. Сердце заколотилось ещё быстрее. Я открыла глаза. И увидела чёрную маску с синими прорезями.
В одно мгновение меня накрыла ярость.
— Ты шутишь? — усмехнулась я, отпрянув.
— Что? — Его голова наклонилась набок.
— Мы только что трахнулись, а я всё ещё не могу тебя видеть?
Он опустил голову, будто усмехнулся под маской.
— Пока нет.
Я прищурилась.
— Это полный бред.
— Эй!
Он снова натянул повязку мне на глаза.
— Что ты думаешь, что делаешь…
Наказывающий поцелуй и рука на моём горле оборвали меня. Я выдохнула ему в губы. Его язык скользнул в мой рот, я ответила. На вкус он был как опасность, смешанная с вырванной на свободу похотью. Как тайна, которая никогда не должна была раскрыться.
Всё кончилось слишком быстро. Губы остались холодными и жадными до продолжения.
— Кажется, с повязкой на глазах ты гораздо менее враждебна. Может, заставить тебя оставить её? — В его голосе слышался
