уже завтрак пропустили! — сквозь сон услышала я возмущенный голос Рича.
— А я тебе ше говорю⁈ Брысь отседова, пока перья целы. Сон они делают, ше тебе не ясно, голова ти пернатая?
Звуки привычной перепалки окончательно вывели меня из состояния дремы. В один миг вспомнив все, я попыталась подскочить с кровати: с рассветом мне нужно было поменять старую повязку на новую, но чужие руки удержали меня на месте.
Хорошо так удержали. Одна кисть отчетливо поддерживала талию, вторая — гладила по волосам, пока сама я с ужасом обнаруживала себя не рядом с Рейнаром, а фактически на нем.
Должно быть, переползла во сне.
Осторожно приподняв голову, я встретилась с герцогом взглядом. Серебро его глаз завораживало, как и прежде.
— Мы во сне? — спросила я почему-то.
— Если это сон, — произнес он слабо, почти шепотом, — то я готов не просыпаться.
Глава 17
Сокровище Сиальских островов
— Вам нельзя вставать! — возмущенно напомнила я, насильно укладывая герцога обратно на подушку.
Увидев, что он пришел в себя, а я веду себя так, будто у меня нет ни стыда, ни совести, я сбежала в маленькую комнатушку за шторой. Уже там, умываясь холодной водой, смотрела на себя в зеркало и пыталась переварить произошедшее.
Щеки горели невероятно. Отражение в стареньком круглом зеркале не щадило: все мое лицо было красным как помидор, но вместе с тем я была очень рада тому, что Рейнар пришел в себя.
Насколько я успела заметить, у него даже черные круги под глазами пропали, а значит, он точно уверенно шел на поправку.
Услышав неясную возню, я резко отодвинула штору и застала мужчину за невероятным! Освободив кровать, он застилал постель, явно намереваясь уйти. Собственно, его излишняя самостоятельность и стала поводом для нашего спора, который длился уже около получаса.
— А я говорю, что вам нужно лежать. Вы еще слишком слабы! — настаивала я на своем, укладывая его обратно. — Мне необходимо сменить вам повязку!
— Если ты еще раз обратишься ко мне на «вы», я снова затащу тебя в кровать, и на этот раз ты не отвертишься, — пригрозили мне в ответ, поражая наглостью.
— Да вы!.. Да ты!.. — хватала я воздух ртом, растерянно замерев. — Приказы капитана не обсуждаются! Быстро в кровать!
— Я исполняю только просьбы жены, — проговорил он очень серьезным тоном.
Я даже поверила в его холодность, но, не выдержав моего пристального взгляда, Рейнар расхохотался.
— Вот и поищите себе жену где-нибудь в другом месте! — вызверилась я, схватила со стола бинт и мазь и села на кровать к нему спиной так, чтобы видеть только ноги.
Точнее, одну ногу. Бинт я с нее фактически срывала.
— Так я уже нашел. Здесь, — прошептали мне прямо на ухо и вдруг обняли.
Я замерла, просто застыла, не имея сил на сопротивление. Спиной ощущала твердую грудь: герцог сидел, обнимая меня. Его руки оказались у меня на животе, а подбородок на правом плече.
— Сильно испугалась, душа моя? — спросил он тихо.
Но ответить я не могла. Почему-то не получалось выдавить из себя ни слова. Губы дрожали, руки тряслись, сжимая бинт и коробочку с мазью, а в глазах застыли слезы.
Бросив взгляд на уже использованный кусок бинта, я отметила на нем темные, почти черные разводы. Следом взор упал на ногу Рейнара: за ночь она почти зажила. Теперь вместо яркой отметины красовалось едва заметное пятно от ядовитого ожога.
— Нужно наложить мазь, — с трудом выдавила я из себя.
Это был даже не шепот, лишь его подобие. Каждое слово приходилось практически выталкивать. Ком в горле не давал нормально говорить.
— Моя милая, заботливая Бель… — произнес герцог мягко, обняв меня куда крепче.
Я тоже обняла… его руки, разместив свои поверх его.
— Ты просто забыла, что я маг, верно?
Он говорил ласково, спокойно, не торопясь, но я уже понимала, что сделала что-то не так.
— Мой огонь способен выжечь любые яды. Любые, Арибелла. Разница лишь в том, что для каждого яда требуется свое время. К вечеру следа не останется совсем.
— То есть я… Зря? — ужаснулась я, вспомнив, какое количество различных противоядий влила в него за эту ночь.
— Ну почему же зря? Теперь я уверен, что небезразличен тебе, — все еще крепко обнимал он меня, словно предчувствуя, что я вот-вот начну вырываться.
И я даже хотела! Хотела начать! Но следующие слова ар Риграфа убедили меня в том, что лучше ему пока не видеть мое лицо.
— Душа моя, а давай поговорим начистоту?
— Мы уже вроде бы все обговорили, — заметила я, не желая поддаваться его чарам.
Рейнар виртуозно владел даром убеждения, а я хотела принимать свои решения — не те, что были навязаны мне чужой волей.
— Все, кроме того, что меня действительно волнует. Ты и правда собираешься посвятить всю свою жизнь пиратскому кораблю и опасностям, поджидающим тебя в охоте за каждым сокровищем? Ты и правда не хочешь иметь ни семью, ни детей? Ты и правда готова рисковать собой каждый день?
— Не готова, — призналась я после паузы, вспоминая, как сильно испугалась вчера.
И не только вчера. Встреча с ведьмой, хвостатыми сестрами русалок, монстрами со щупальцами. Даже оборот Эрни — я могла умереть столько раз, но умудрилась выжить.
Однако моих заслуг в этом не имелось совершенно.
Да, сердце трепетало, азарт пьянил, адреналин прошивал вены, по которым стремительно уносилась кровь, но удовольствия от происходящего я получала гораздо меньше, чем рассчитывала. Ответственность, которую я на себя взвалила — не за себя, за жизни других людей и существ, — была мне не по зубам. У меня просто не имелось необходимого опыта.
— Я ошиблась. Я не готова посвятить этому всю свою жизнь, — призналась я, хотя, видят Древние, это признание далось мне с превеликим трудом.
Признавать свои ошибки в принципе было сложно. Особенно когда гордость раз за разом толкала на безрассудные поступки, лишь бы не говорить о раскаянии. Лишь бы не признаваться в том, что была не права, что запуталась и теперь не знаешь, как выбраться. Лишь бы не просить о помощи.
— Я рад, что ты осознала это сейчас, а не через годы блужданий на пиратском корабле, — неожиданно спокойно отнесся Рейнар к моим словам, ничуть не выказывая злорадства. — Знаешь, я всегда верил в то, что человек сам вершит свою судьбу. Слабые прогибаются под обстоятельства и более сильных людей, сильные не боятся сделать шаг назад, чтобы потом уйти далеко вперед. Ты сильная, Арибелла. Умение признавать свои ошибки — это дар.
