Я подавляю желание закатить глаза, прежде чем мой взгляд ловит Идриса, протискивающегося мимо стайки женщин в киртовых платьях, подбадривающих венаторов. Он держит одну руку за спиной, приближаясь ко мне, но вчерашнее разочарование леденит мои вены, заставляя меня повернуть голову вперед, предпочитая молча смотреть на него. Я поджимаю губы, наблюдая, как Лоркан пожимает руки односельчанам далеко впереди.
"Расскажи мне", — говорит Идрис сзади. Не глядя, я понимаю, что он улыбается, что для него довольно странно: "Должен ли я назвать свою сестру венатором до финального испытания, или можно уже сказать об этом?"
Я смотрю на него, недоуменно нахмурившись. Неужели я действительно не выспалась и теперь у меня галлюцинации?
Его улыбка исчезает, когда он выдыхает: "Я думаю, тебе стоит присоединиться к ним".
Искренность в этом предложении заставляет меня моргнуть, быстро, медленно или только один раз. Я не уверена, но это то, что я не ожидала услышать: "Ты…"
"Я знаю, что я не отец". Его взгляд становится расфокусированным, когда он смотрит вниз. Он слышал меня вчера: "И я знаю, что ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения". Он выдыхает, снова переводя взгляд на меня: "Но, наверное, я просто видел в тебе ту самую младшую сестренку, которая в детстве приставала ко мне, чтобы я читал ей сказки, и бунтовала против всего, что ей не нравилось".
Мое сердце принимает каждое слово, и мое лицо расплывается в теплой улыбке от всех наших общих воспоминаний, хороших, плохих, даже худших, когда мы потеряли родителей.
"Из тебя получился бы отличный венатор, Нара. Даже если иногда так не кажется, я всегда так думал".
Никогда в жизни я бы не подумала, что услышу эти слова от Идриса, и хотя я сохраняю улыбку на лице, она тускнеет, когда я вспоминаю, с какой проблемой мы постоянно сталкиваемся: "А как же Иваррон…"
Он качает головой, его волосы длиной до плеч двигаются вместе с ней, фактически прерывая меня: "Я заключил с ним новую сделку. Вот почему меня не было там, когда вы все ушли на рыночную площадь. Ему все еще нужен траппер, и я обещал, что заменю тебя".
Мои глаза становятся круглыми от беспокойства по поводу этой новой "сделки", а в груди щемит от чувства вины за то, что злость взяла верх надо мной, когда он пошел и сделал это ради меня. Но роли поменялись местами, и теперь я понимаю опасения Идриса, когда дело касается ловушки: "Но Идрис…"
"Думаю, я знаю, как заманить в ловушку несколько гоблинов или фейри". Он надулся от смеха, дернув подбородком в сторону: "Иллиас поможет мне".
"Отлично, я никогда не смогу выбраться из этих штук, не так ли?" жалобно спрашивает Иллиас, росисто-фиолетовая краска заляпала половину его щеки, пока мы все хихикаем.
Затем Идрис вынимает одну руку из-за спины и протягивает мне коричневый ранец: "Я знаю, что они обеспечат тебя всем необходимым, но я подумал, что ты захочешь взять вещи из дома".
Я заглядываю внутрь кожаной сумки, пока он бормочет. Он положил все необходимое, включая инструменты для резьбы и две белые туники. Глядя вверх, он почесывает затылок и вздрагивает, словно не уверен в моей реакции. Но медленная улыбка, расплывающаяся на моих губах, — это все, что ему нужно знать, когда я поднимаюсь на ноги и обнимаю его. Он отшатывается назад от моей грубой силы, прежде чем ответить взаимностью на объятия — то, чего мы не делали вместе уже много лет.
"Спасибо", — говорю я, прижимаясь к его шее: "Спасибо, что веришь в меня".
"Ты всегда будешь любить приключения, не так ли?".
"Я не просто полюблю его, Идрис", — удивленно шепчу я, когда мы расстаемся: "Я буду гнаться за ним".
Слова, которые моя мать произнесла на смертном одре… чтобы я всегда гналась за любым приключением, которое меня ожидает.
Выражение лица Идриса превращается в выражение гордости, прежде чем мои глаза переходят на Иллиаса и Икера.
"Не могу поверить, что ты оставляешь меня с Икером", — бормочет Иллиас, не встречая моего взгляда, как ребенок.
Я забавно качаю головой и снова обнимаю их обоих, не обращая внимания на жалобы Икера о том, что он раздавил кролика, когда закрываю глаза: "Я скоро увижу вас всех, обещаю". У меня перехватывает горло, когда я отпускаю их, и я смотрю на троих, которые стоят с грустными улыбками. Я хочу забрать их с собой, хочу, чтобы мы жили в городе вместе…
Выдохнув, я поворачиваюсь в сторону шествующей толпы и туда, где находятся венаторы. Желание разрыдаться сменяется предвкушением мечты, которую я ждала долгие годы.
Я надеваю ранец на себя, стараясь, чтобы он не зацепился за мои ножны, пока я прохожу сквозь всех. Тела прижимаются к моим, когда я приближаюсь к лошадям и каретам, но хрупкие пальцы впиваются в мое запястье, оттягивая меня назад, прежде чем я достигаю Лоркана. Я смотрю налево и вижу, что держит меня не кто иной, как Иваррон.
Не сейчас, не сейчас, не сейчас.
Его жестокий взгляд устремлен на мое лицо, когда он выплевывает слова: "Идрис, может, и взял на себя твою роль, но не забывай, где твое истинное место. Думала ли ты покинуть это место…"
"Я могу достать тебе больше денег", — быстро говорю я, заставляя его обратить на себя внимание: "Это все, чего ты хочешь, верно? Деньги, чтобы покрыть твои отвратительные проблемы с азартными играми. Именно поэтому ты использовал меня, когда я подписывала контракт, потому что ты знал, что я могу достать тебе все деньги, которые тебе нужны, не пошевелив и пальцем".
Я бросаю взгляд на своих братьев, которые поднимают головы над толпой, пытаясь заметить меня. Пройдет немного времени, прежде чем Идрис заметит, что что-то не так, но Иваррон, похоже, не собирается отпускать меня, пока я смотрю на него. Похоже, он размышляет над моими словами, притягивая меня ближе. Я стараюсь не гримасничать из-за его унылого, бледного цвета лица или запаха алкоголя, просачивающегося сквозь его рубашку.
"Мне нужны не только деньги".
"Тогда что", — пробурчала я, не готовая выполнить его требования.
"Они говорят о перевертыше", — говорит он тихо и спокойно. Ранний рассвет отражается в его стеклянных глазах, когда он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше не слышит: "О воре, который несет в себе все три силы Мерати, Арденти и Умбрати. И что его кровь может сделать любого бессмертным без необходимости проверять, сработает ли укус одного из них". Я вздрагиваю, когда его хватка крепнет: "Проблема в том, что каждый венатор охотится за ним. Они хотят его смерти, но если ты поймаешь его и принесешь мне его кровь? Я больше не побеспокою ни тебя, ни твоих братьев".
Голоса вокруг нас затихают, превращаясь в невнятные похвалы, хотя я знаю, что это мой разум теряет ориентацию на всех. Поймать вора, вернуть Иваррону его кровь, и моим братьям не придется разбираться с ошибкой, которую я совершила, согласившись работать с ним. Но вор, оказавшийся перевертышем, не так прост, и Иваррон это знает.
Его хватка наконец ослабевает, и он отступает назад, прежде чем я успеваю произнести хоть слово, но холодный взгляд остается прикованным ко мне, словно он знает, что этих последних слов было достаточно, чтобы убедить меня.
Я застываю на месте, наблюдая, как Иваррон исчезает в толпе людей. Я подумываю обратиться к своим братьям, но им не нужен этот стресс, не тогда, когда я сделаю для них все, что угодно, в одно мгновение.
Поворачиваюсь еще раз, и мое выражение лица, должно быть, выглядит для окружающих не менее чем невесело, когда я добираюсь до Лоркана. Он натягивает поводья своей лошади, а его глаза, похожие на свежие клеверные камни, которыми я, кажется, так очарована, смотрят на меня.
Он заканчивает поправлять лошадь, его пристальный взгляд задерживается на каждой части моего лица, и на его губах играет полуулыбка: "Ты решила?"
