кроме гостиной и кухни. Взгляд цеплялся за потрепанные обложки книг, валявшихся на полу, комоде и кровати. Лампочка висела на проводе и вряд ли могла источать достаточно света.
Дана прошла вперед, стиснув зубы. У стены стояла тумбочка с рамкой для фото. В ней красовался старый снимок с его супругой и дочерью. Рядом лежал небольшой значок в виде птицы, который ему подарила жена. Раньше он постоянно таскал его с собой, но перестал носить со дня ее смерти. Дана спрятала значок в карман и неспешно покинула комнату, прикрывая за собой дверь и нехотя прощаясь в молчании.
Заметив, что Саймона нет рядом, она вернулась к Оствинду. Тот недовольно мотал головой, копытом проломив хлипкую оградку, но так и не смог отвязаться. Дана старалась не смотреть на растерзанное тело Винни, которое уже давно остыло. Отвязав коня, она обняла большую морду, на секунду обдавшую ее теплым дыханием.
– Мы остались одни, приятель, – севшим голосом произнесла она, проводя замерзшими пальцами по бархатной шерстке. – Но это нас не сломит, правда?..
Ей хотелось в это верить. Дана вывела коня из загона, постоянно осматриваясь по сторонам. Никого. И снова этот звук, от которого начинало мутить. Тук, тук, тук. Дана поморщилась, выводя коня на открытую территорию, где не понадобятся ни внимание, ни карты растяжек. Там, где единственной проблемой оставались зараженные и кучка сектантов.
Запрыгнув с третьей попытки на коня, Дана повела его по указанной Итаном дороге. Холод обжигал щеки, но Шепард было наплевать. Она хотела быть как можно дальше от этого места. Бежать, пока не останется сил, пока мысли не покинут ее голову или пока Оствинд не выдохнется. Последнее намного вероятнее. Конь уже давно не ел ничего существенного, и скоро под кожей начнут проступать ребра. Если бы Дана только могла, то давно бы уже отдала бо́льшую часть своего пайка.
Она вцепилась в поводья, закрывая лицо шарфом от холодных потоков ветра и мелких снежинок, что царапали кожу. Мысли то и дело возвращались к произошедшему, постоянно прокручивая события, заставляющие юное сердце обливаться кровью. Где-то в глубине души Дана не хотела в это верить, собиралась развернуться и помчаться обратно в тот небольшой город, скорее напоминающий деревеньку. Но мысли по кругу вытаскивали наружу все новые сомнения.
Что, если Саймон действительно собрался отдать ее Фраям? Поэтому они поехали именно по этой дороге? Поэтому он убил Итана, как лишнего свидетеля и ненужное препятствие? Что, если Саймон с ними заодно и весь этот план был изначально придуман только для того, чтобы преподнести ее Дэвиду как какую-то зверушку, трофей?
«Я сам тебя к нему отведу».
Дана мотнула головой, до боли закусывая губу и уже не различая, от чего был этот привкус металла. Слишком много вопросов наполнили голову, и она никак не могла найти на них ответы. Поэтому просто подгоняла коня, вслушиваясь в тяжелое дыхание и гулкий треск ломающихся веток под копытами. Каждый шаг Оствинда отдавался вибрацией по всему телу. Она не остановилась, пока на небе не начало подниматься солнце, окрашивая облака кровавыми разводами.
Перед глазами мелькали размытые картинки полей, через которые она проезжала. Дана заставляла себя смотреть по сторонам, чтобы не проехать нужный поворот. Только бы добраться до Хлои. Итан верил ей, а значит… Она совсем запуталась в нитях собственных мыслей, перенося их на напечатанную карту. Шепард проехала поля, боязливо оглядываясь по сторонам. Ехала вперед, пока Оствинд не сбавил ход. Дала ему немного передохнуть, спрыгнув на землю, чтобы размять затекшие ноги. После отдыха она снова пустилась в путь, объезжая редких зараженных.
К вечеру еще одна небольшая деревня появилась на пути, и Дана решила остановиться там. Силы окончательно покинули ее. Тело сопротивлялось. Оствинд устал. Нужно было перевести дух, согреться, поесть и ехать дальше, но кусок в горло не лез. Дана с сомнением осмотрела полуразрушенные постройки – они выглядели еще хуже, чем город, в котором жил Итан. Здесь точно никого не было: ни потайных «ферм» зараженных, ни живых. Она обошла все вдоль и поперек, пока не остановилась в небольшом домике, который был целее, чем все остальное.
Порядка в нем не было, но это и неважно. Оствинд последовал за ней. Хуже все равно бы не стало. Зато тепло. Дана разожгла камин, чтобы согреться, а после с трудом впихнула в себя что-то из запасов, оставленных Итаном. Чай она не стала заваривать, глядя на полыхающий в камине огонь. За окном повисли сумерки. Согревшись, она добыла еду и воду для Оствинда. Колонка работала, а кто-то из бывших жителей оставил здесь запасы зерна.
Когда она вернулась, начался снег и пушистые снежинки слой за слоем стали скрывать их пребывание в этих остатках города. Дана не стала доставать мешок для сна. Плевать. На все плевать. Она лишь плюхнулась рядом с конем, который прилег на пол там, где должен был быть диван, и прижалась к теплому животному. Уткнувшись носом в его массивную шею, она надеялась, что, когда откроет глаза, это окажется просто ночным кошмаром; проснется в неловких объятиях Саймона, и все будет нормально. Но желаемого не произошло. Ни на этот день, ни на следующий, ни еще через три.
* * *
Прошла почти неделя. Дни были как жевательная резинка: лишенные вкуса, они превращались в мерзкую кашу, от которой хотелось избавиться. Погода менялась: то снег, то мокрый дождь, от которых было сложно укрыться. Не всегда получалось найти нужное: в рюкзаке творился самый настоящий бардак. Дана старалась не оставлять следов в тех заброшенных постройках, где ночевала, но это было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.
Слабость стала ее спутницей на второй день. Голод стал проблемой на третий. Оствинд начал сдавать позиции на четвертый, поэтому Дане пришлось продолжать путь пешком. Едва передвигая копытами, он упрямо шел вперед. Еды катастрофически не хватало. Сердце сжималось от одного вида коня, который делал очередной шаг, хрипло дыша. За одно мгновение она потеряла сразу двоих. Итана и Саймона. Дана не могла потерять еще и Оствинда, потому старалась делать перерывы, чтобы конь мог прийти в относительную норму.
На всем пути ей то и дело попадались заторможенные зараженные, которые из-за расстояние не обращали на них никакого внимания. И группка сектантов, чья жизнь оборвалась от ручной гранаты, оставленной Итаном. Маленький сюрприз для ублюдков, которые на ее глазах создавали нового «стража». Истошные крики прекратились только после оглушительного взрыва. И после него нужно было двигаться дальше, даже если сил не осталось.
Все это время Дана провела в кромешном одиночестве. Как бы сильно она ни была привязана к Оствинду,
