не выдержать. Это она узнала от матери и никак не хотела раскрывать их общий секрет.
– Ты мелкий обманщик! – смеясь произнесла Дана и ткнула его кулачком в плечо. Итан сделал вид, что ему больно, и отошел на пару шагов назад, вызывая у нее очередной приступ смеха. – Говорил, что не сможешь приехать!
– Изменились планы… – как бы между делом сказал он, рассекая руками прогретый солнцем летний воздух, а после улыбнулся. – Ты же не думала, что я пропущу твой день рождения?!
– Думала! – с наигранным возмущением взвизгнула она, отбрасывая пушистые волосы за спину, и скрестила руки на груди. Изумрудные глаза сощурились, и Дана хитро улыбнулась. – Тебе придется очень постараться, чтобы заслужить мое прощение… Боюсь, одного твоего приезда будет недостаточно…
– Вот же меркантильное поколение! – фыркнул Эллингтон, качая головой.
Хитрая ухмылка появилась на его лице. Он заговорщически сощурился, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака продолговатую тонкую коробку, перевязанную кривым зеленым бантиком и не очень аккуратно наклеенной яркой бумагой, переливающейся на солнце. Итан никогда не умел делать красиво, но ее всегда трогало то, как он пытался упаковать подарки.
– Надеюсь, это загладит мою вину?
– Вот сейчас и проверим, – шутливо заявила Дана, отходя в сторону скамеек.
Она плюхнулась на скамью, чувствуя, как кожу обжигает разогретое дерево. Тонкие пальцы осторожно и умело распаковывали подарок. Щурясь от отраженного света, она склонила голову и подняла полный непонимания взгляд на Итана. Перед ней лежала плоская коробочка прямоугольной формы. Она могла бы подумать, что там находится что-то вроде браслета или какого-то другого украшения, но слишком хорошо знала Итана. Будто прочитав ее мысли, крестный ухмыльнулся, кивком указывая на подарок. Немного помедлив, Дана подняла легкую крышечку, замерев на месте.
Перед ней лежал черный предмет с поблескивающей голубой серединой. Дана помедлила, прежде чем взять его в руки. Увесистая вещь. И непонятно, как она работает. Она с долей скептицизма, за которым скрывался интерес, посмотрела на Итана, протягивая ему подарок. Тот лишь ухмыльнулся, ведя усами с проседью. Морщинки вокруг его глаз под полупрозрачными очками смеялись, говоря о том, что он улыбался куда чаще, чем хотел это показать… Или это только в ее присутствии?
Ловкое движение его руки, и перед ней появилось матовое черное лезвие… с белой бабочкой у основания. Дана восхищенно затаила дыхание, внимательно наблюдая за действиями дяди. Еще пара взмахов, и нож принял безопасную форму. Шепард улыбнулась, ерзая на месте. Вот бы попробовать так же…
– Мама тебя убьет… – восхищенно прошептала Дана и аккуратно взяла холодное оружие, имеющее такой привлекательный вид.
Она не была садистом или фетишистом. И уж точно не была коллекционером оружия. Просто однажды, увидев эту вещицу, Дана захотела себе такую же. Детская прихоть, которая не должна была стать реальностью.
– Не понимаю, о чем ты, – ухмыльнулся он, передавая подарок в хрупкие руки. – Всего лишь поход в парк. И комната бабочек. Ничего криминального, правильно?
– Я слышала, махаоны очень красивые, – хихикнула Дана, неумело раскрывая нож и опасаясь касаться острого лезвия.
– Вот и умничка, – гордо отозвался Итан, снова заключая ее в крепкие объятия. Мягкий поцелуй остался на ее макушке. – А теперь пойдем отмечать твой день рождения, пока мама не узнала, что я здесь…
Он всегда помогал ей расправить крылья, в то время как мама с папой все чаще выдергивали по перышку.
* * *
Дана зажмурилась, жестом скложив нож и положив его на пол рядом с собой. Теперь у Итана появились свои крылья. Вопреки религии и предрассудкам. Ей хотелось верить, что ему там хорошо и совсем не больно. Шумно вздохнув, Дана вытерла глаза еще раз, охлаждая веки пальцами. Желудок снова издал жалостливое урчание. Снова спазм. Нужно было поесть хоть что-нибудь.
Притянув к себе лежащий неподалеку рюкзак, она порылась в нем. Еда закончилась. Вода тоже. Хотя можно было добыть ее из снега. Дана выдохнула и наткнулась на что-то бумажное. Снова. Она старалась игнорировать присутствие этой вещи, но сейчас вспышка гнева снова ослепила ее. Нахмурившись, Шепард вытащила ее и без колебаний бросила к кромке огня.
Книга напоминала о нем. Дана не хотела думать о Саймоне. Но несмотря на все ее нежелание, в голове снова зазвучал его негромкий голос, рассказывающий легкую историю, возвращающий ее в то время, когда она была счастлива. Шепард стиснула зубы и опустила взгляд.
Это была совсем не книга, которую она представляла. Пламя ласково объяло темную обложку, намереваясь забрать с собой все тайны. От запаха жженой обложки Дана наморщилась. Она сорвалась с места и схватилась за нее, сразу же бросая в сторону. Прижав тлеющие уголки ботинком, Дана выдохнула с облегчением и с опаской ухватилась за небольшую книжицу, которая больше напоминала ежедневник. Стоило только открыть ее, как из нее выпало неровно сложенное в несколько раз письмо. Немного помедлив, она дрожащими руками открыла его. Там были кривым, почти детским почерком написаны строки.
Сердце болезненно сжалось, и Дана закрыла рот ладонью.
Ее словно ударили под дых, выбивая остатки кислорода. Она искренне не понимала, что происходит. Почему Итан такое написал? Что вообще имел в виду? Дана опустила взгляд на колени, только сейчас заметив несколько выпавших из письма полароидных снимков, о которых в веренице событий успела забыть, и маленький кислый леденец. Дрожащей рукой она подняла их к глазам, рассматривая счастливые лица, свой дом, по которому безмерно скучала и мечтала поскорее туда вернуться. Итан сохранил снимки и позаботился о том, чтобы она их получила назад. Похоже, он забрал их из книги, когда помогал собрать сумку.
Отложив находки в рюкзак, Дана взяла в руки ежедневник, стараясь дышать ровнее. Раскрыв книжечку, она закусила губу и, наклонившись вперед, повернула ее к свету. Подушечками пальцев провела по неровному тексту. Она знала этот почерк. Лучше, чем кто бы то ни было на этом свете. Губы слегка задрожали, но Дана заставила себя прочесть.
К горлу подступили слезы, пальцы задрожали, но Дана не могла оторваться. Чем дальше шли записи, тем хуже становился почерк Итана. Она почти видела, как менялось его сознание, как боль затмевала разум. Некоторые страницы были перечерканы, где-то даже виднелись протертые дыры на бумаге. Огонь успел сжечь части листочков, из-за чего не все получалось прочесть. Под конец все это походило на едва различимые каракули. Почти такие же, как в письме, адресованном ей. Последняя запись датировалась днем его смерти по новому летоисчислению.
Дана не знала, сколько прошло времени, прежде чем ей удалось оторваться. По щекам текли слезы, пока осознание произошедшего медленно проникало в мозг. Ей пришлось перечитать первую страничку
