нее глаза.
Не карие, нет. Этим простым скучным словом невозможно было описать такой насыщенный, густой оттенок нагретой солнцем молодой коры. В этих омутах будто плясало золото всего мира, но взгляд ее был печальным, усталым, опустошенным и отрешенным.
Не такой должна быть невеста в день собственной свадьбы — он это понимал, но и без того делал все, что было в его силах.
И тем не менее Рейнар прекрасно знал, что его нежная милая Бель намеревается сбежать. Никто из слуг не говорил ему об этом, никто из гвардии не доносил о готовящемся побеге. Нет, он просто знал, видел это каждый раз, когда смотрел в ее глаза.
Арибелла была для него открытой книгой. Ни одна ее эмоция не прошла мимо него. Он тщательно отслеживал каждую ее реакцию: запоминал, что заставляет ее улыбаться, выяснял, что печалит и приводит к грусти. Он ее изучал — каждый день, каждый час, каждую минуту — и искренне надеялся переубедить.
Не словами, нет. Поступками. Только в его силах было доказать ей, что впереди их ждет счастливая жизнь. Только он мог убедить ее в правильности принятого ею решения.
И все же несмотря на все его старания она собиралась сбежать. Пытаясь выстроить вокруг нее своеобразный защитный барьер, уберечь ее от лишних треволнений, окружить заботой и вниманием, он переусердствовал.
Но он уже не мог терпеть, не мог держать себя в руках, не мог гореть один в собственном пламени страсти. Рейнар с ума сходил от желания обладать этой девушкой. Не телом: физические потребности он мог утолить с любой. Для этого не нужны были чувства.
Он хотел обладать ее мыслями, ее желаниями, ее сердцем. Стать центром ее мироздания. Тем, в ком она будет нуждаться так же сильно, как он нуждается в ней.
Испуг, ужас, страх — она смотрела на него как на демона, когда мужчина разом осушил все три кубка. Самообладание трещало по швам: неужели Бель не видит, что он готов весь мир положить к ее ногам? Что он готов убить любого ради нее, сжечь целые материки без остатка.
Любая ее просьба — закон, любое слово — смысл. Но она никогда ничего не просит для себя и так мало говорит с ним.
Когда же он сошел с ума? Рейнар знал ответ на этот вопрос. Ее внешность, ее робкая пугливость и неискушенность понравились ему еще в их первую встречу. Ее сила, характер, упрямство пришлись по душе во снах. Влюбленным герцог осознал себя в тот самый момент, когда она так отчаянно-храбро-глупо попыталась убить его, но любовь…
Крепкое светлое чувство он неожиданно нашел в себе, когда они с Арибеллой встретились за завтраком. Он приручал ее, приучал к себе, к тому, что они будут находиться рядом часто, но сам же попался в эту ловушку.
Бель тогда ела свое любимое блюдо — закуски, которые подавали на балах и званых вечерах в основном для мужчин, а он…
Он неотрывно ел глазами ее. Она была счастлива в тот момент, и он счастливо улыбался вместе с ней, совсем позабыв о завтраке.
Удивительно, как много может рассказать один взгляд. Для него их скрепляющий брачные узы поцелуй был глотком желанного воздуха, тем, без чего не прожить, а Бель в ужасе бросила взгляд на дверь, ведущую из бального зала в холл.
Все равно сбежит — он понял это тогда, коря себя за то, как много на нее свалилось. Нежный неискушенный цветок на пиратском корабле, забитом неотесанными, голодными до женского внимания матросами; его сны, что мучили из раза в раз, не давая забыть; предательство собственного сюзерена.
Рейнар искренне восхищался стойкостью ее духа, ее честностью, ведь врать она не умела совсем, ее пониманием чести и желанием жить по совести.
Безвозмездная помощь его сестре — безрассудный поступок, от которого она ничего не выигрывала и почти умерла. Герцог тогда едва с ума не сошел, пока ждал завершения процесса очищения. Он уже вызвал лекарей — они должны были явиться с минуты на минуту, но как же невыносимо сложно было просто ждать и не иметь возможности сделать хоть что-то.
Любое вмешательство могло убить их обеих. И почти убило. Арибеллу. Если бы не особые свойства его огня, он бы уже оплакивал ее.
Вероятность потерять ее вынудила герцога смягчиться. Она заставила его отпустить ее служанку без наказания за намерение устроить побег. И он намеренно пошел у нее на поводу, что, впрочем, окупилось. Белла даже в обморок не упала, когда ар Риграф на ее глазах убил наемника из клана «Змеи». Он был восхищен ее стойкостью.
И искренне жалел ее. Первая несчастная влюбленность и разбитое сердце. Единственная влюбленность, потому что кроме него других мужчин в ее жизни никогда не будет.
До дня их свадьбы Рейнар искренне полагал, что его невеста настрадалась уже достаточно. Столько потрясений для юного неокрепшего ума, на его взгляд, и так было слишком. Он предвидел все, предусмотрел каждую мелочь и даже вернул ей клинок — подарок к свадьбе, чтобы она имела возможность защитить себя на случай, если наемники явятся снова.
Не предусмотрел он только одного — интриг собственного заскучавшего в стенах дворца императора, который притащил на их свадьбу эту безумную.
Рейнар всегда сам выбирал себе женщин. Никогда он не сталкивался с тем, чтобы ему отказывали. До Беллы. И дело было не в его неотразимости. Он щедро вознаграждал любовниц, в том числе за молчание. И отказывал — не раз и не два.
Однако Аурэлия была первой, кто категорически не желал мириться с поражением. Он даже не спал с ней, не проявлял и толики особого внимания. Не делал ничего, чтобы она задалась целью женить его на себе, а потому второй отказ был грубым. Он намеренно отказал ей на глазах у приглашенных на бал гостей, сделал это громко, жестко, осаживая любые поползновения в его сторону.
И Аурэлия оскорбилась. Горячая кровь вскипела, но вместо того, чтобы отступить, она лишь еще сильнее убедила себя в том, что варианта всего два: или Рейнар женится на ней, или умрет.
Но умерла она сама. От руки его невесты, что сновп едва не погибла в его объятиях, отравленная ядом чернушки с кинжала. Этого своему императору он никогда не простит. Мужчина убивал и за меньшее.
Убить. Герцог Рейнар ар Риграф был готов убить своего правителя, того, кому клялся в верности, когда увидел его взгляд, брошенный на Арибеллу в галерее. Он знал, что
