как обстоят дела сейчас.
— Что мне нужно сделать?
Снова жуткое заклинание, а затем:
— Чего именно ты хочешь? Его смерти? Его королевства? Чем конкретнее ты будешь, тем лучше мы сможем найти ответы, которые ты ищешь. Будущее всегда меняется, всегда колеблется, поэтому чем больше деталей ты предоставишь, тем точнее будет чтение.
Я сразу поняла, что девушек обратно на улицы не отпустят. Если Даэс задаёт им такие вопросы, никто в тронном зале не будет свободен. Я взглянула на Кипа. Его колени с грохотом ударились о камень в тот момент, когда стражники отпустили его. Кровь лужицей растекалась вокруг его руки, сжимающей глазницу, где раньше был глаз. Его крики стихли до более прерывистого воя, но для моих ушей это всё равно было так же оглушительно. Его единственный оставшийся глаз — тот, который я не вырвала из черепа, — сузился на мне. В нём было обещание.
Я отвернулась от него и сосредоточила своё внимание на Даэсе.
Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.
Я продолжала тереть руку, продолжала пытаться очистить её.
— Я хочу вернуть дракинов, — сказал Даэс спустя мгновение. Я знала, что ему, вероятно, стоило больших усилий признаваться в своих планах вслух. Он никогда так не делал. Я никогда не могла предсказать его следующий шаг, никогда не могла понять его мотивы. Единственной постоянной чертой Даэса была его непредсказуемость. — Я бы предпочёл, чтобы Элион прожил достаточно долго, чтобы это увидеть, но в конечном счёте я хочу его смерти.
Тройняшки кивнули. Мой взгляд застыл на старшей. Её кадык дёрнулся один раз, прежде чем она снова сжала руки сестёр, и заклинание началось снова. Прошли долгие секунды, пока их низкое музыкальное нашептывание эхом разносилось по камню, поглощая приглушённые крики Кипа.
— Есть путь победить его, — сказали они в унисон, — вернуть драконов и их наездников-дракинов тебе.
Даэс подался вперёд на своём троне, так незаметно, что я бы не заметила, если бы не смотрела на него.
Наша история гласила, что Даэс подарил дракинов королю Элиону как символ мира, чтобы положить конец войне между ними. У Даэса были чудовища и звери, включая драконов, а у Элиона были магия и Вильдеры, но, помимо исхода, никто на самом деле не знал подробностей того, что произошло во время войны или как она закончилась. Несмотря на наш тысячелетний Возраст Оседлости, сегодня не было никого в живых, кто был бы её свидетелем.
У меня в голове всё закружилось. Неужели это не было подарком для прекращения Войны Двух Королей тысячи тысячелетий назад? Неужели дракинов отдали не добровольно? Белые глаза Даэса метнулись ко мне, и я сразу поняла, что слишком много думала. Я попыталась заблокировать свой разум, снова отключить свои мысли, пока я не стала просто наблюдателем в комнате.
Не думай. Не думай. Не думай. Не думай.
— Как? — спросил Даэс.
— Ты должен напасть в Летнее Солнцестояние, когда шесть лун будут в самой высокой точке.
Возбуждение Даэса было ощутимым. Он барабанил пальцами по шипу на своём троне, не осознавая, что черпает собственную кровь. Или, может быть, ему было всё равно. Я сомневалась, что боль влияла на него так же, как на остальных.
— В этом году Солнцестояние совпадёт с Ваталой, что усилит воздействие на дракинов, — затянули они в унисон.
Я понятия не имела, о чём они говорят. Какое воздействие оказывалось на дракинов и какое отношение выравнивание лун имело к драконам? Но Даэс не отреагировал, будто уже знал, что имели в виду тройняшки.
— Но, — вклинились голоса тройняшек, — вмешательство Богов и Богинь всё ещё в силе. В наказание за войну вам с Элионом не разрешается убивать друг друга. Ничто из того, что ты можешь сделать, не изменит этого исхода. Какими бы разными ни были пути в будущее, которые мы видим, это остаётся неизменным.
Даэс зарычал, его пальцы на мгновение прекратили барабанить.
— Как же мне его убить?
— Тебе нужно, чтобы Хаэль, Лидер дракинов, сражался на твоей стороне. Он единственный живой человек, который может убить короля Элиона.
Я отвела взгляд от Даэса, пока тройняшки продолжали своё заклинание, и мгновенно пожалела об этом. Они сбились в кучу, передавая глаз Кипа из рук в руки, и я мельком увидела его карий зрачок, прежде чем меня снова едва не вырвало.
— Хаэль?
Они кивнули в знак подтверждения.
— Да. Он должен убить его клинком из драконьего пламени.
Даэс цокнул языком, и у меня упало сердце. Даэс пытался возобновить войну, и он искал способ убить короля Элиона. Я не могла вообразить, что случится с Хилитией, если он станет единоличным правителем, если Даэс будет контролировать и Вивен тоже…
— Но будь осторожен, — добавили они. — Если он не будет сражаться на твоей стороне, ты потеряешь всё, что тебе дорого.
Взгляд Даэса метнулся ко мне, когда их речитатив эхом разносился по стенам.
— И твои шансы вернуть дракинов умрут вместе с этим.
Его горло издало щелчок, когда он откинулся на трон, и это прозвучало скорее как звериный рык, чем человеческий звук.
— Как мне добыть клинок из драконьего пламени? Ни один металл не выдерживает этого пламени.
— Не беспокойся о клинке, — затянули они в унисон. — Добудь Хаэля, и он окажется у твоих ног.
Глаза Даэса сузились.
— Есть ещё какие-то неучтённые факторы, о которых мне нужно знать?
— Невозможно сказать. Мы не можем отвечать на расплывчатые вопросы, только на прямые.
— Хорошо. — Стражники Даэса двинулись из другого конца зала. — Отведите их в темницу. Возможно, их услуги понадобятся мне позже.
— Что? Ты обещал…
— Нееет. НЕТ!
— У нас была сделка…
Все трое закричали одновременно, так что я понятия не имела, какая сестра что сказала. Глаз Кипа упал на камень. Он отскочил от пола раз, два, три, прежде чем откатился на фут в сторону.
— Я обещал, что верну вас на мои улицы, — оборвал их Даэс. — Я не обещал, когда именно я вас верну. Поэтому, пока я не убью Элиона, вы будете сыты и за ними будут ухаживать в моём замке. Но если вы будете доставлять моим стражникам неприятности, они не обещали оставить вас невредимыми, так что я советую вам придержать языки. — Он повернулся к своим людям — ну, если этих стражников ещё можно было назвать людьми, — Заберите и мальчишку.
Я попыталась скрыть свой шок. Я предполагала, что Даэс убьёт его, но я знала, что оставляет его в живых из-за меня. То, что я сделала сегодня, в конце концов вернётся, чтобы преследовать меня. Возможно, когда я ему надоем, он
