на идеальное местечко на его шее. Одна секунда. Я обхватила ногами его живот, прижимая его вес вниз. Две секунды. Он крякнул, его голос затих в воздухе, когда его колени ударились о мостовую. Три секунды. Он завёл руки назад, пытаясь стащить меня. Четыре секунды. Его тело обмякло подо мной, и он потерял сознание.
Карие глаза девочки расширились, когда верхняя половина его тела рухнула на землю, и я с глухим стуком приземлилась на него сверху. Ей едва ли могло быть больше девяти.
— Не ешь еду у мостов, — прошептала я ей. — Иди в северную часть Берегов Адриана, если хочешь поесть. Там безопаснее.
Она бешено закивала, слёзы текли по её лицу так быстро, что начали разлетаться от движения. Буханка начала рассыпаться от того, как сильно она её сжимала, но затем она исчезла, побежав к пляжу, как я ей сказала.
Я устроила сцену. Несколько человек остановились поглазеть, но они не вмешивались. Преступность в Морианне не осуждалась. Королевство было безжалостным, и ты делал всё необходимое, чтобы выжить. Сильные отнимали у слабых, и большинство людей не видели ничего плохого в краже у детей.
Я вздрогнула, вспомнив годы, проведённые на этих улицах, пока не отчаялась настолько, чтобы заключить сделку с Даэсом — пока мне не понадобилось спасти его, спасти Масина.
Я отогнала эту мысль. Я попыталась взвалить верзилу на плечо, но он был слишком тяжёлым, поэтому я схватила его за руку и вместо этого потащила обратно во дворец.
Его тело глухо ударилось о камень, когда я сбросила его перед троном. Даэс улыбался, глядя на меня сверху вниз.
— Я рад, что мне не пришлось уродовать твоё прекрасное лицо, Мэг.
Я не ответила. Я ненавидела это, ненавидела то, что делала. Конечно, он пытался украсть у маленькой девочки, так что мне должно быть всё равно, что он вот-вот потеряет глаз, но голод делает тебя отчаянным, голод заставляет действовать опрометчиво. Я знала на собственном опыте, каковы последствия. Я не могла осуждать его за то, что видела…
Он зашевелился на каменном полу.
Я втянула воздух. Я надеялась, что он останется без сознания ещё немного, чтобы Даэс мог вырвать его глаз, пока он всё ещё был в отключке…
Я совершила ошибку. Даэс ухмылялся мне, и я поняла, что весь тронный зал молчал. Стражники, окружавшие периметр, были так жутко неподвижны, что больше походили на декоративные статуи, чем на людей, превращённых в послушное, бездумное железное оружие. Тройняшки сбились в кучу, не издавая ни звука, и осознание моей ошибки впилось мне в кости.
Я не скрыла свои эмоции, не спрятала свои чувства, и Даэс видел меня насквозь.
Верзила быстро поднялся на ноги, полностью приходя в себя. Он изучил трон, прежде чем его взгляд остановился на Даэсе, мгновенно поняв, кто это был. Из-за густого тумана и тяжёлого плаща с чешуёй, который носил Даэс, большинству никогда не удавалось увидеть алебастровую маску Дьявола с рогами, которую он надевал на улицах. Но тебе не нужно было видеть его лицо раньше, чтобы знать, что это был он. Кровавый трон или нет, этого монстра невозможно было спутать.
— Мой король… — он немедленно поклонился.
— Как тебя зовут?
— Кип, — сказал он, его голос дрожал, и я уже знала, что будет дальше. Я попыталась подготовиться к этому. Знание его имени было ещё одним властным приёмом. Даэс знал, что меня это побеспокоит…
— Магнолия, — протянул Даэс, и верзила — Кип — повернулся, чтобы уставиться на меня. Его глаза вспыхнули от узнавания, но он не двинулся, чтобы напасть на меня. Глядя на него сейчас, он вряд ли был намного младше меня. Может, девятнадцать или двадцать, если нужно было угадать —
Остановись, Магнолия. Прекращай проводить параллели. Отключи своё сочувствие. Не смотри на него.
— Вырви ему глаз.
Я увидела, как Кип дёрнулся, услышала, как он запротестовал, когда стражники Даэса мгновенно окружили его и прижали к земле.
Я начала двигаться к Кипу, слишком медленно, чтобы это можно было считать нормальным.
Я не смотрела на тройняшек, не хотела знать, что они обо мне думают. Я не смотрела и на Даэса, хотя знала, что он улыбается.
Потому что, насколько Даэс был монстром, настолько монстром была и я.
Я вытащила нож, который всегда прятала в своей одежде. Даэс разрешал мне иметь только один во время охоты. Я не могла перестать думать о том, как мне придётся чистить его потом…
— Руками, Магнолия.
Я замерла. Наконец я посмотрела сквозь Кипа на светящиеся белые глаза, уставившиеся на меня с трона. Он улыбался — кокетливо, самодовольно, с наслаждением.
Вот почему я держала себя в оцепенении, вот почему пыталась скрывать от него свои чувства. Даэс всегда использовал их, всегда заставлял меня делать именно те вещи, которые пожирали мою совесть.
Я не могла отказаться. Это был приказ. Я могла только тянуть время, но чувствовала, как моё тело уже идёт к Кипу, чувствовала, как остриё кинжала возвращается в мою одежду.
Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.
Я была не собой. Я была далеко-далеко. Я не слышала его криков, не осознавала текстуру его глаза, когда он хлюпнул между моими пальцами. Я старалась не смотреть, старалась не думать о том, как легко он вышел из его черепа.
Мой желудок скрутило. Меня тошнило.
Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.
Я посмотрела на Даэса, стараясь не думать о том, что было в моей руке.
Кип кричал, его голос разносился по тронному залу леденящими кровь воплями.
Даэс проник в мой разум, прошептал: «Хорошая девочка», — прежде чем повернулся к сёстрам и приказал:
— Начинайте.
— Какое видение будущего ты хочешь увидеть?
Я начинала думать, что сестра, которую я несла на спине, была старше, даже если всего на секунды или минуты, она вела себя соответственно. Она была единственной, кто говорил, в то время как две другие сестры держались за руки, стоя чуть позади неё.
— Я хочу знать, одержу ли я победу над королём Элионом, — голос Даэса эхом разнёсся по камню.
Глаза девушек расширились от этой просьбы, но они быстро пришли в себя, прежде чем начать заклинание, их голоса понизились на несколько октав. Я немедленно передала им глаз, и хотя я продолжала тереть руку о свою одежду, я не могла стереть с неё липкую текстуру, покрывавшую её.
Они сделали паузу, их глаза метнулись к Даэсу.
— Нет, — ответили они в унисон. — Не так,
