не работала. Что-то в чёрных зёрнах останавливало её.
Даже без учёта нависающей высоты Утёсов Сенит, я сильно сомневалась, что кто-то в здравом уме решится пересечь их.
Даэс не отреагировал, не шевельнул ни мускулом, но вздохи двух других девушек заставили меня резко повернуть голову к ним. Они начали преображаться. Их кожа начала восстанавливаться, кровь исчезла. Я не видела на них чёрных зёрен, но если какой-то песок прилип к их одежде, то теперь он исчез.
Он исцелял их. Я попыталась не реагировать, попыталась не показывать, как я завидую, чувствуя, насколько моё тело было одеревеневшим.
Но он не стал бы исцелять меня. Он никогда не делал этого после охоты. Моя текущая теория заключалась в том, что он наслаждался моими страданиями. Я всегда замечала, что его глаза смотрели на меня чаще, когда я была ранена.
— Волосы хранят воспоминания, — сказала сестра, осмотрев своих сестёр. Её зелёные глаза вернулись к Даэсу. — Для видения прошлого потребуется один волос, вырванный с корнем из кожи головы мёртвого. Полагаю, будучи их правителем, тебе не составит труда его достать.
Глаза Даэса сузились.
— Я хочу видение будущего.
Две другие сестры замялись, в то время как третья стояла на своём.
— Мы не делаем таких чтений. Они…
— Я знаю, что чтения будущего были запрещены вашим королём. Это оставило вас в нищете. Никому нет дела до прошлого. Как только вы перестали читать будущее, вы трое перебрались из Второй провинции в Четвёртую. Оттуда голод привёл вас к воровству, и поэтому вы сейчас стоите в моём королевстве.
Одна из сестёр переступила с ноги на ногу, другая прищурилась, а третья опустила взгляд в пол. Он задел за живое.
— Я также знаю, что методы… — Он сделал паузу, обдумывая слово. — Отвратительны. — Теперь он улыбался, и у меня перевернулся живот. — Но Элион больше не ваш король, я — ваш король, и если вы хотите выйти из этой комнаты живыми, — продолжил он, — вы скажете мне, что нужно для чтения, и приступите к делу.
Я услышала, как у одной из них перехватило дыхание, но понятия не имела, от какой из тройняшек это было. Все они выглядели не в своей тарелке.
— Дар видения будущего требует жертвы от живого, от видящего. Нам понадобится чей-то глаз.
— Глаз?
— Да.
Даэс поднялся с трона, и я не могла дышать. Он шёл ко мне, его взгляд был устремлён на мой.
Блядь. Он собирался вырвать мой глаз? Я попыталась отступить, но его голос проник в мой разум.
«Не отходи от меня, Магнолия».
Это было неестественно, его голос задел каждый нерв в моём теле и скрутил его, пока его приказ разносился сквозь меня. Моё дыхание перехватило, когда каждое волокно моего существа кричало мне бежать, хотя мои ноги остановились, его принуждение работало против меня. Я застыла на месте, вынужденная стоять неподвижно, пока он шёл через пустой тронный зал.
Это была ещё одна ошибка в нашей сделке. Я не осознавала, что когда он сказал, что я должна буду подчиняться ему, он имел это в виду буквально. Я думала, он просто будет отдавать мне приказы, и хотя он действительно делал это, я физически не могла отказать ему. Чтобы он ни велел мне сделать, я делала. Я была его марионеткой на нитях. Его послушным питомцем. Его бессловесной рабыней.
Моё тело больше не реагировало само по себе.
Большую часть времени я подчинялась ему без необходимости использовать это, и я готова была поклясться, его заводил тот факт, что я добровольно делала то, что он хотел, что он контролировал меня во всех аспектах.
Я видела на собственном опыте, что неповиновение делало всё только ужасающе хуже. Но время от времени он напоминал мне, что у меня нет выбора, моя свободная воля была истрёпана, и меня буквально принуждали подчиняться.
Я была в ловушке. Он позаботился об этом.
Казалось, прошла вечность, пока Даэс не оказался передо мной. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, когда я посмотрела в его белые глаза. Я не могла сдержать этого. Я пыталась не проявлять перед ним никаких эмоций, но мысль о том, что он вырвет мой глаз…
Моё дыхание стало прерывистым. У меня начиналась гипервентиляция, я была на грани обморока. Я начала готовиться к боли…
Даэс наклонился, пока его дыхание не коснулось моего лица. Оно никогда не было зловонным, как у чудовищ и зверей, которыми он правил, а напоминало мяту. Это заставляло меня ненавидеть этот запах.
— Выйди на улицы и приведи мне простолюдина.
Моя голова дёрнулась к нему. Его взгляд был пустым, оценивающим, наблюдающим.
— Что? — выдохнула я, едва выдавив слово.
— Приведи мне кого-нибудь. Любого, кого выберешь. У тебя один час, Магнолия, или я заберу твой прекрасный серый глаз.
Я всё ещё не могла двинуться.
Только когда он снова проник в мой разум и прошептал: «Твоё время уже пошло, маленький призрак», — я бросилась к дверям.
Я бродила по улицам снова и снова, делая одни и те же повороты в Салвире, пока не начала ходить кругами вокруг одного из мостов. Моё дыхание не замедлилось, и я честно не была уверена, не упаду ли в обморок.
Я собиралась привести человека, у которого вырвут глаз. Как я могла выбрать кого-то для этого? Я продолжала вглядываться в толпу, люди проходили мимо меня, и я не могла решиться. Но если я не выберу кого-то, он вырвет мой глаз. Я знала, что он это сделает.
Он никогда не бросал пустых угроз.
Я знала, что должна сделать. Я должна вернуться во дворец одна. Я не должна обрекать кого-то на кошмар только потому, что я слишком труслива. Но я была… Я была трусихой. Я была слабой и жалкой, и каждый раз, когда я пыталась развернуться, чтобы пойти обратно к Даэсу, я вздрагивала, зажмуриваясь, будто он собирался вырвать его через всё королевство.
Даэс не использовал то принуждение, которое получил надо мной по нашей сделке. Я могла решать, и от этого чувство вины пожирало меня изнутри. Я добровольно делала это…
Я была у первого моста, когда кто-то привлёк моё внимание. Он был на голову выше меня и почти вдвое крупнее. Привести его обратно было бы труднее без снотворной сыворотки…
Он толкнул маленькую девочку, которая сжимала в руках заплесневелую половинку буханки хлеба.
— Отдай.
— Нет, — рыдала девочка, пытаясь вырваться из его хватки. — Я не ела всю неделю. Пожалуйста, не забирай…
Я двинулась. Я подкралась к нему сзади и надавила
