не ждал. Но он свято верил, что арленсийка выжила. По крайней мере все последние дни старательно убеждал себя в этом. На здравый вопрос: как она могла выжить, свалившись за борт, быть может даже раненая этой сукой-Мольдой, ярсомец старался не думать – иначе мысли приходили крайне скверные. Но вот если она выжила, то добраться до Курбу быстрее, чем «Дарлон», даже с учетом долгой стоянки когга, Эрфина Морей не могла, невзирая на красивые рассказы о всякой магии, которыми она баловала его вечерами.
– Идем, Нахерина, – Корманду шлепнул ее по заднице и повернул к улочке, ведущей к скупке господина Хопуру.
– Я – Наулина, – напомнила его ночная подруга, на ходу пожевывая лепешку.
– Какая ты Наулина? Если я – капитун, то ты – Нахерина. Мне так нравится, – ярсомец протянул ей наполовину опустошенную бутылку эля. – Быстрее, детка, прогуляемся к моему приятелю.
В этот момент до его чутких ушей донесся разговор наурийских матросов, будто в «В Горле Кость» поселилась странная северянка с говорящей пантерой. Этот слух, наверное, был таким же глупым, как превращение Аленсии в летучую мышь, но в этом имелся еще один повод сходить к лысому Эль-Нубу. И пират утвердился: сходит сразу после разговора с хозяином скупки. Жаль, что продать ему в этот раз ничего не имелось, ведь старина Лопуру даже за краденое давал всегда хорошую цену.
Глава 23. Змея на спине
– Что же вам снова неймется? Глаза закройте, а то ослепнете! – с раздражением бросила Эриса эльнубейцу, снова и снова пытавшегося насладиться видом ее голого по пояс тела. И добавила: – Сармерс, пригляди за нашим художником. Если еще раз зыркнет, можешь загрызть.
– А можно просто загрызть? – спросил разрешение вауруху. Последнее время он становился все более воспитанным львом и чаще спрашивал у госпожи Эрфины разрешение, если подозревал, что поступок мог ей не понравиться.
– Нет, Сармерс, видишь же, это полезный человек, – стануэсса повернулась спиной к большому зеркалу так, чтобы видеть свое отражение в двух меньших, стоявших напротив. Посмотрела на себя в зеркале с одного бока, изогнулась, чуть повернувшись, и оценила с нового ракурса.
Рисунки, которые нанес эльнубеец, тонкими кисточками и тремя цветами яркой несмываемой краски, выглядели более чем эффектно. От низа спины почти до плеча грациозно извивалась черная эрфина, с приоткрытой пастью, одним хитро прищуренным глазом, и вторым открытым – голубоватым с зеленцой, весьма похожим на цвет глаз самой госпожи Диорич. Над левой грудью тонко и изящно художник-татуировщик вывел нубейские знаки восхваления Леномы, которые, кстати, подсказал лев-Сармерс. Ну а правую ягодицу… Ее украшал прекрасный лотос, из-за которого, ближе к ложбинке между ягодиц будто проступала мордочка Сармерса. Над этим изображением татуировщик работал особо долго, так щекотно водя кисточкой, зачем-то поглаживая пальцами оба соблазнительных полусферы арленсийки. Причем пальцы его постоянно соскальзывали и норовили потрогать там, где рисунок делать не следовало.
– Мне нравится, господин Рам-Теум, – признала Эриса, поднимая с табурета тонкое платье из бирюзового шелка с золотистой волной по краям. – Очень нравится. Вы утверждаете, что татуировка не сойдет несколько лет?
– Это не татуировка, а рисунок, – поправил ее эльнубеец, открыв один глаз, зрачок которого тут же расширился от вида голой груди северянки – все-таки он не налюбовался ей сполна, когда выводил нубейские знаки. Затем он пояснил: – Да, после купания и на солнце может немного побледнеть и спадет блеск, но рисунок станется достаточно ярким, продержатся несколько лет. У меня краски особого состава – нубейский секрет, между прочим!
– Киса моя, этот нахал подглядывает, – доложил Сармерс, скалясь и ударяя в пол хвостом.
– Уже можно, – решила стануэсса, накидывая тунику и сбрасывая полотенце, прикрывавшее ее бедра. – Сколько с меня, господин Рам-Теум?
– Как договаривались, сто семьдесят салемов. Понимаете, краска очень дорогая. Особые вещества для этой краски добывают аж на болотах Малвута! – пояснил он, значительно приврав и не спеша открывать глаза – им, наверное, стало стыдно. Ведь цену хитрец завысил больше, чем вдвое.
Эриса застегнула ремешок, с которого свисала поясная сумочка и ножны с двумя баллоками прекрасной стейнладской ковки, таких, что руки тянулись, выхватить их и испытать остроту клинков. Их Эриса купила вчера под вечер за две тысячи салемов сразу после посещения ювелирной лавки, где давала на оценку несколько золотых побрякушек с камешками. За несколько колечек и колье с браслетом оценщик предложил очень хорошие деньги. Но возрадовалась госпожа Диорич совершенно другому: на одной из витрин, что ближе к окну, на темно красном бархате она увидела несколько курительных трубок изящной, прямо-таки волшебной работы, инкрустированных серебром и золотом. Там она и купила сразу три: одну маленькую из агата с серебряным наконечником и тонкой резьбой – она легко помещалась в поясную сумку. Две других чуть побольше, тоже очень красивых, необычной формы со слоновой кости, оникса и серебра – в подарок Лурацию. Она бы забрала их все, чтобы пополнить коллекцию своего жениха, но остальные трубки были большими, весьма увесистыми, а у стануэссы и так болели плечи от тяжелого дорожного мешка. Моа в продаже у ювелира не водилось, но он подсказал, где раздобыть лучшего качества.
– Вот вам двести, – арленсийка небрежно и щедро отсчитала монеты. – Но, если ваша секретная краска смоется до того, как я покину Курбу, Сармерс откусит вам голову. Правда, мой котик!
– Мяу, – подтвердил лев, не желая тратить слова на подтверждение такого пустяка.
– Вам не нужно нарисовать что-нибудь еще? Я могу лично для вас с очень хорошей скидкой, – эльнубецу явно не хотелось терять столь дорогую и приятную женщину, идеальную для приложения его талантов. – Было бы очень соблазнительно, если бы я нанес рисунок на вашу вторую ягодицу…
– Соблазнительно вам, господин Рам-Теум? – арленсийка улыбнулась и коснулась его руки. – У вас очень нежные пальцы. Может быть, как-нибудь…
Эриса взвалила на плечи дорожный мешок – увы, его приходилось таскать везде с собой – и они вышли на широкую улицу, тянувшуюся от порта до начала Нубейского тракта. Здесь в тени пальм и сандаловых деревьев было не так жарко, как днями в Эстерате, но душно. Придерживая вауруху за поводок, госпожа Диорич задумалась, куда направиться. Хотя «Дарлон» стал на якорь еще вчера, Корманду так и не появился в «В Горле Кость» даже к сегодняшнему утру, и
