магнолии.
– А чего так? Давно хочу кушать! – Сармерсу явно не нравилось ее решение, но он обещал подчиняться.
– Мы купим очень вкусное мясо с кровью, но позже, – заверила стануэсса и, пройдя еще два десятка шагов, громко произнесла, так чтобы ее слышали на лавочке: – Надо же какая любовь! Прямо два голубка. Жирная черная голубка и бессовестный голубь с пьяной мордой. Никак не можешь долететь до «В Горле Кость»? Это она тебе крылышки подрезала?
Корманду, отпустив Наулину, медленно поднялся с лавки, глядя вытаращенными, не слишком разумеющими глазами то на северянку, то на черного зверя, прижавшегося к ее ноге. Зверя с очень страной мордой, то ли скалившегося, то ли улыбающегося почти по-человечески. На какой-то миг рука потянулась к рукояти кинжала, который он одолжил у старины Хулда. Мало ли на что способна огромная черная кошка вместе со своей хозяйкой, у которой вместо глаз черные стекляшки. Но рука, так не дотянувшись до оружия, замерла, рот пирата распахнулся во всю ширь и лишь потом родил звуки:
– А-а!.. Аленсия?! Это ты?!
– Ты меня даже не узнаешь?! – Эриса сняла черные очки. Теперь ее глаза, ставшие серыми, сердито смотрели на капитана. – Или не хочешь узнавать при своей милой подружке?
– Прости, божественная! Кто бы мог подумать! – он, не побоявшись черного зверя, в несколько быстрых шагов подскочил к северянке и жарко обнял ее. – Прости, девочка! Я верил, что ты спаслась! Выжила! Мне сон снился! Но я представить не мог, что ты уже добралась до города! Каким образом? Пешком идти не один день!
– Ну, все, все, хватит, Корму! Я не пешком, – стануэсса чуть оттолкнула его, опасаясь, что он раздавить ее вместе с дорожным мешком или повалит наземь. Слава богам, хоть Сармерс вел себя прилично и не вмешивался в сцену их счастливого соединения.
– Разозлил ты меня! Знаешь, как неприятно видеть, что ты уже с какой-то другой и даже не думаешь меня искать?! А я ведь все эти дни думала о тебе! Уже отправилась бы отсюда в Абушин, если бы не данное тебе обещание! – Эриса вырвалась из его объятий, хотя изначальная буря, поднимавшаяся в душе, улеглась, все равно злость на ярсомца покусывала ее. – Так со мной пойдешь или будешь тешить свою ненаглядную? – она покосилась на темнокожую девицу, явно напуганную, готовую поскорее исчезнуть с места столь странной встречи.
– Девочка моя, сама как думаешь?! У меня и мыслей не имелось, что ты можешь добраться так быстро до Курбу! Но, клянусь, я сердцем верил, что ты жива! – пират обернулся на ночную подружку и сказал тише: – Сейчас дам ей хоть несколько монет и стану полностью твоим. Хоть навсегда!
– Сама дам. Считай, что я тебя у нее покупаю. Теперь будешь моим рабом. На, подержи Сармерса, – госпожа Диорич протянула ему поводок и сказала вауруху: – Сармерс, веди себя хорошо с капитаном Корму – он наш друг.
– Его нельзя есть, да? – уточнил преданный Леноме, покосившись на пирата голубым глазом.
– Ни в коем случае! Он – мой раб. Съесть его могу только я, – Эриса вложила поводок в руку пирата. – Но он меня очень расстроил и вряд ли теперь это заслужит.
– Он говорит?! Зверь говорящий?! – ярсомец явно с опаской сжал пальцы на кожаном ремешке. – Где ты его взяла? Эрфина, ты сводишь с ума, своим видом, своим появлением! Вот еще такой зверь!..
– Да, так, говорит немного. Знает пару слов, – ответила обычной шуткой стануэсса. – Можешь пообщаться с ним, пока я расплачусь с твоей подружкой.
Подходя к наурийке, Эриса расстегнула поясную сумку и нащупала монету покрупнее.
– Вот тебе, сучка, – сказала госпожа Диорич, протягивая сверкающий кругляш темнокожей красотке. – Капитан Корму пойдет со мной, а ты можешь вернуться в кабак и снять кого-нибудь еще, – в том, что наурийка подрабатывает по кабакам и тавернам Эриса почему-то не сомневалась. – В общем, удачной охоты!
– О, госпожа! – увидев в своей ладони золотой аж в семь гинар, Наулина была готова поцеловать руку благодетельницы. – Спасибо! Буду молиться за вас! Спасибо! – еще раз повторила она, отступая и едва не столкнувшись попой со стволом магнолии, затем развернулась и быстро зашагала в сторону порта. Казалось, через несколько шагов она вовсе побежит.
– Ты ей дала золотую монету?! – удивился Корманду, возвращая ей поводок – опасного зверя держать вблизи ему не хотелось.
– А что здесь такого? Я добрая, когда деньги есть. Кстати, на, понеси, – госпожа Диорич, сняв с плеч дорожный мешок, уронила его к ногам пирата. – Сил уже нет таскать кошелек.
– Послушай, девочка, еще раз говорю: ты сводишь с ума загадками. Откуда у тебя золотые монеты? На борту «Дарлона» мы вдвоем были совершенно нищими, – Корманду поднял кожаный мешок, звякнувший металлом, и закинул его за плечо. – Что здесь такое тяжелое? Надеюсь, что-то полезное?
– Корму, что за смешные вопросы? – изумился Сармерс, уставившись доверчивыми голубыми глазами на ярсомца. – Мы же пираты. Я – Острый Коготь. А она – Эрфина Морей. Ты вообще хоть понимаешь, в чем промысел пиратов? Мы людей грабим. В мешке наша добыча, – доходчиво пояснил вауруху. – Кстати, ты мне нравишься. Вижу, ты не сыкливый и наверняка знаешь толк в хороших кабаках. Пойдем с нами в «Золотую Бочку», брума налакаемся?
– Поскольку Сармерс очень болтлив, скрывать наш деликатный промысел не имеет смысла. Да, мы грабим людей, – подтвердила стануэсса, одарив Корманду милой улыбкой. – Но только плохих людей. Мы очень благородные пираты. Вот на днях выпотрошили сейф одного работорговца. Вчера за его деньги купили на аукционе рабов: трех девушек и мальчика – дали им свободу. А в мешке… это вообще не мешок, старина Корму. Это – мой кошелек. В нем деньги и золотишко, – теперь она с великим насаждением наблюдала за лицом пирата, которое даже задергалось: улыбка сменилась, недоверием, затем, ярсомец, предполагая, что все это розыгрыш, с ухмылкой глянул на северянку и отошел к лавочке, чтобы на ней рассмотреть содержимое кожаного мешка.
– Это не ее кошелек, а наш! – попытался восстановить справедливость вауруху, но его мало кто слышал, если не считать прохожих, огибавших необычную троицу по противоположному краю улицы.
– Эй, ты там поосторожней с нашей
