моих глаз текли слезы, я молил о смерти, потому что, конечно, объятия ее не могли быть такими жестокими, как эта правда, которая была жизнью.
— Я держу тебя, парень, — промурлыкал Планжер, встав во весь рост и наконец освободив меня от удушающей тяжести своего тела.
— Зачем? — задыхался я, отчаянно пытаясь вытащить волосы из ноздрей.
— Я защищал тебя, понимаешь? — сказал Планжер. — Все это место сгорит в огне вместе с нами в его недрах.
— Тогда нам нужно убираться отсюда! — Я задыхался, поднимаясь на ноги и сдерживая рвоту, глядя на него в его измененной форме.
— Да, сэр, — согласился он, а затем с головой нырнул в плитку под нашими ногами, словно в воду, его когти отбросили ее в сторону и разбросали грязь во все стороны, а следом за ним с невероятной скоростью открывался огромный туннель.
Я заколебался, не желая следовать за ним в темноту, но когда я посмотрел на выход, то увидел лишь языки пламени, лижущие стены, дым, поднимающийся в комнату, и гнетущую жару, только подтверждающую его слова. Башня горела, и мы тоже сгорим, если не уйдем.
Я пробормотал молитву звездам, умоляя их избавить меня от этого места, а затем спустился в нору.
Под землей было промозгло и холодно, а вспыхнувший фейлайт осветил туннель впереди меня, где я смог разглядеть Планжера, который бился задницей о стены, напевая про себя о своем методе.
Я бросился за ним, все еще сдувая выбившиеся из носа и рта волосы, ругаясь про себя и клянясь всем звездам, что буду купаться целый месяц, если только выберусь отсюда.
Позади нас раздался сильный грохот, сама башня раскололась на части, и я вскрикнул, перейдя на бег, споткнувшись и упав на свободные складки кожи Планжера как раз в тот момент, когда он развернулся и устремился в небо.
Моя щека скользнула по складкам его задницы, и из меня снова вырвался крик ужаса, который был заглушен сильнейшим «бум», вызванным полным обрушением башни.
Я направил воду под ноги, и меня вынесло из туннеля, когда облако пыли и обломков пронеслось позади. Я взлетел на пятьдесят футов в воздух над заснеженными равнинами.
Я упал на спину среди группы из шести фейри, которые с тревогой смотрели на меня, среди Уайлдера, его брата, Шэдоубрука и Кейна сияло лицо Розали.
— Привет, — прохрипел я, помахав им рукой.
— Вот дерьмо. Я так и знал, что что-то забыл, — сказал Син, глядя на обломки башни, в уничтожении которых он явно принимал участие своим огнем.
Розали шлепнула его по бицепсу.
— Да твою ж мать, — прошипела она.
— Не слышал, чтобы ты об этом упоминала, любимая, — пробормотал Итан.
— Это потому что… — она запнулась и посмотрела на меня с извиняющимся выражением лица. — Я, видимо, полная stronzo. Прости, Гастингс. Но я знала, что тебя так просто не сломить, даже если какая-то маленькая башенка рухнет.
Она протянула мне руку, и я позволил ей поднять меня на ноги и исцелить, не особо вникая в ее слова, пока я смотрел на разрушенную башню, пытаясь понять, что произошло.
— Мы бы не справились без тебя, — сказала Розали, похлопав меня по плечу.
— Да, — согласился Кейн, неловко сжимая мою руку. — Ты практически уничтожил всю эту преступную организацию.
— Даже Дракона? — пробормотал я, глядя на огромное мертвое тело, которое лежало за руинами башни.
— О, да, — с энтузиазмом сказал Син. — Ты хорошо отделал этого Дракона, прямо перед тем как прикончить остальных и засунуть Льва Роари обратно в его задницу, где ему самое место. Ты чертов герой, Гаслингс. Гребаная легенда.
— Черт, должно быть, я ударился головой сильнее, чем думал, раз забыл все это, — сказал я, смятение затуманило мои мысли.
— Это… Планжер? — с гримасой спросил Роари, указывая на Крота-перевертыша, который застрял в сугробе, выставив напоказ только свою задницу.
— Да, — медленно ответил я, в голове все еще зрели воспоминания о слишком долгом общении с Кротом-перевертышем. — Я спас его прямо перед тем, как выпустить Сина на свободу, а потом…
— А потом ты спас мир, — резко сказал Син, и хотя остальные члены группы обменялись несколькими непонятными взглядами, все они быстро согласились.
— Слава Гастингсу! — громко сказала Розали, поднимая мою руку в воздух. — Пусть его подвиги войдут в историю.
— Не считая того, что никто из нас больше никогда и никому не сможет об этом рассказать, — пробормотал Роари.
— Да, — согласилась Розали. — Не считая этого.
Я ухмыльнулся, глядя на разрушения, которые я учинил, и серьезно кивнул, потому что знал, что не смогу никому рассказать о том, что я здесь сделал, и о злых сукиных детях, которых мы уничтожили, но оказалось, что я был героем. И с этим можно было смириться.
Глава 52
Розали
НЕДЕЛЮ СПУСТЯ
Неделя, прошедшая с тех пор, как мы разгромили преступную организацию Варда, пролетела в хаосе, с которым я все еще не могла смириться. Макс сдержал свое слово, не только помогая нам скрыть все следы ужасающих научных экспериментов Варда, но и решая проблему нашего преступного прошлого. Тиберий также решил довериться Сину, поверив словам своего другого сына, и освободил их от обязательства постоянно находиться вместе.
Оказалось, что помощь в спасении королевства от одного из самых разыскиваемых военных преступников, ускользнувшего от правосудия правящей монархии, принесла с собой целую кучу помилований, хотя и несколько замалчиваемых.
Официально Роари не мог быть помилован из-за смертельной клятвы, которую он дал много лет назад, но все записи о его преступлениях, включая фотографии, были таинственным образом удалены из всех баз данных ФБР.
Кейн и Гастингс были «спасены» и уволены со своих постов охранников в Даркморе без какого-либо дальнейшего расследования, а годы, добавленные к сроку Итана после несчастного случая в Даркморе, были сняты, что означало, что он стал свободным человеком.
Для меня и Сина все было немного по-другому: нам обоим было даровано полное помилование под предлогом того, что мы оба тайно работали на ФБР вплоть до нашего заключения в Даркморе. Все убийства, совершенные Сином, были действительно совершены против фейри, вполне заслуживавших свою судьбу, а мои преступления и вообще не были так легко доказуемы.
В общем, мы были свободны в самом истинном и полном смысле этого слова, и это был факт, который только начинал до нас доходить. Планжер ушел, исчезнув однажды ночью в кротовой норе, не попрощавшись. Вскоре после этого я получила открытку с отпечатком лапы медведя и фотографией гор с надписью: «Твой туннельщик обнаружил свое призвание в наших пещерах,
