произошел несчастный случай.
Меня охватывает паника при мысли обо всем, что произошло всего семь месяцев назад. Я думал, что потеряю свою сестру, своего близнеца, и впервые, что бы я ни делал, я не смог бы защитить ее. Я потерпел неудачу на своем посту, и я, черт возьми, прекрасно это понимал.
А потом она выздоровела, и я кое-что понял. У моей сестры был человек, который значил для нее все, который хотел подарить ей весь мир, и это означало, что я ей больше не нужен.
Футбольный сезон закончился, так что я и там тоже был не нужен. Я дрейфовал все дальше от берега, и только когда рядом оказывалась одна маленькая блондинка, это чувство никчемности рассеивалось.
Я вообще не понимаю, почему оно возникло, черт возьми. Я ненавижу это, и в этом нет никакого смысла. Мои родители безумно любили нас, хорошо воспитывали и поддерживали, несмотря ни на что. Они приходили на все мои игры, и мы проводили больше времени с семьей, чем без. О нас не забывали, и от нас не ожидали, что мы будем воспитывать себя сами. У меня были друзья, и я был счастлив, как любой другой ребенок, у которого была такая же хорошая семья.
Однако, несмотря на все это, я по-прежнему оставался «старшим братом».
Единственным братом.
Мой отец потерял свою сестру, когда был маленьким. После того как я услышал историю о том, как ее сбила машина во время прогулки на велосипеде, я увидел печаль и страх в отцовских глазах и понял, что должен быть защитником. Моя семья нуждалась во мне, чтобы уберечь наш дом от такой же участи, потому что мы бы не пережили такой потери. Я бы не пережил. Поэтому присматривать за Ари стало моей работой. Если она падала с качелей, я был рядом, чтобы поймать ее. Если она была напугана, я помогал ей почувствовать себя в безопасности. Если бы кто-то толкнул ее, я бы надрал им задницу. Без нее не было бы меня, по крайней мере до тех пор, пока не появился футбол.
Только выйдя на поле, я обнаружил, что способен позаботиться и о себе. Нам всем не потребовалось много времени, чтобы понять, что я лучше многих в этом виде спорта. Внезапно я стал нужен не только Ари, но и моей команде. Это было похоже на то, как будто другая половина моей души пробудилась к жизни. Вот так, у меня было две цели в жизни, и я, черт возьми, расцвел от этого простого факта.
– Травма влияет на каждого по-разному, Мэйс, – шепчет Ари, возвращая меня к теме разговора. – Ты не можешь винить их, ненавидеть или отворачиваться от них. Люди по-разному переживают свои травмы, но и лечат их они по-разному.
Она смотрит в мою сторону, и я встречаюсь с ней взглядом:
– И у некоторых это занимает гораздо больше времени, чем у других.
Едкий смешок покидает меня, и я борюсь с улыбкой.
– В самом деле? Просто оставишь эту фразу висеть в воздухе и будешь надеяться, что я клюну?
Она хмурит брови, на ее лице отражается беспокойство.
– А ты клюнешь?
Она слегка хмурится, и я отвожу взгляд. Я ненавижу, что она беспокоится обо мне. Она не должна переживать из-за меня и моего дерьма.
Вздохнув, я меняю тему:
– Утром я возвращаюсь в кампус. У команды в штате новый тренер, и он хочет, чтобы я с ним поработал. Команда должна вернуться с перерыва через несколько дней, и, полагаю, поскольку я новый Ноа, моя работа – убедиться, что все улажено, до того, как они доберутся обратно.
Ари ждет, надеясь, что я хотя бы затрону то, что она пыталась до меня донести, поэтому я пытаюсь найти способ сказать то, что, по мнению Ари, она знает, не подтверждая и не отрицая.
– В прошлом году я старался изо всех сил, чтобы попасть туда, а вчера вечером сидел и пытался придумать отговорки, которым поверил бы мой тренер, чтобы я мог остаться здесь подольше. – Я хмурюсь еще сильнее. – Прошлым летом я был уверен в завтрашнем дне, но я вернулся сюда совсем не к тому, что оставил здесь в прошлый раз. – Я искоса смотрю в ее сторону.
Лицо Ари исполнено понимания, и легкая грустная улыбка изгибает ее губы. Очередь двигается, и вот подходит наш черед. Мы с натянутыми улыбками стоим перед мясником.
Я даже не слышу, что сестра в конце концов заказывает, так громко звенит у меня в ушах.
Завтра мне нужно уезжать, и я чертовски напуган.
* * *
Слишком быстро наступает следующее утро, и когда я выхожу к своему грузовику с дорожной сумкой, зажатой в кулаке, мои страхи подтверждаются. Потому что, в отличие от прошлого раза, здесь нет хорошенькой маленькой блондинки, стоящей у капота с детской коляской, чтобы убедиться, что у нее есть шанс попрощаться.
Здесь только я.
Я и всепоглощающее чувство гребаного провала.
* * *
– Последний, Джонсон! – кричит тренер Роган с боковой линии.
Я подхожу к конусам, бросаюсь вперед, но тут же возвращаюсь в лузу. Помощник тренера Дэвис выставляет свой щиток слева, и я перекатываюсь вправо, уклоняясь. Я бросаюсь к отметке, отвожу руку назад и имитирую пасс, затем возвращаюсь на старт. Я отступаю назад, бросаюсь влево, когда мой второй тренер, тренер Николс, приближается справа от меня, мои ноги скользят по траве. Я выбрасываю вперед руку, и на этот раз мяч вылетает из моих пальцев.
Раздается громкий свисток, и я, тяжело дыша, поворачиваюсь.
– Тренер. – Я упираю руки в бока и вытягиваю шею, чтобы вдохнуть поглубже. – У меня в запасе еще есть силы. Я могу продолжать.
– То, что ты можешь, не всегда означает, что ты должен. Что я говорил о том, чтобы расслабиться?
Это риторический вопрос, поэтому я не утруждаю себя оправданиями, почему я позволил мячу вылететь из рук.
– У вас есть тренировка для проработки деталей не просто так. Придерживайся ее. Мы встретимся с тобой здесь перед ужином, чтобы провести инструктаж с тренером Ману. Прими душ и восстановись. После этого отправляйся к диетологу, чтобы договориться о питании. Они должны все уладить. Тебе просто нужно сделать выбор и заменить то, что тебе может не понравиться.
– Да, тренер.
Он пристально смотрит на меня, прежде чем кивнуть.
– Мы рассчитываем на тебя, малыш. А теперь иди отсюда и приведи себя в порядок.
– Да, тренер, – электрический разряд пронзает меня насквозь, и я коротко киваю. – Спасибо.
