Горячий как грех - Джей Ти Джессинжер

Моя улыбка медленно угасает.

— Я буду скучать по тебе, Кенджи. Никогда не встречал никого, кто мог бы так же озарить все вокруг, как ты.

— Ох, дорогой. — Он сглатывает, его голос дрожит. — Не надо, я только что подвел глаза.

— Ты приедешь ко мне на Манхэттен?

Он в мгновенно превращается из влюбленного в застенчивую кокетку.

— Ты меня приглашаешь, здоровяк?

— Ага. Всегда нужна какая-то разрядка.

— Очень смешно. На кого ты теперь работаешь?

— На «Метрикс Секьюрити».

Видя, что его это не впечатлило, я добавляю: — Это «Роллс-Ройс» среди частных охранных компаний. Главы государств, международные бизнес-магнаты, правительства – «Метрикс» охраняет многих влиятельных людей.

Большие карие глаза Кенджи округляются.

— А Джордж и Амаль Клуни?

Когда я говорю, что знаменитостей среди них нет, он тут же теряет интерес.

— Звучит ужасно скучно. Но, по крайней мере, ты будешь жить в Нью-Йорке.

— Вообще-то я пробуду там всего день, чтобы обустроиться в новой квартире, а потом уеду на свое первое задание на мексиканский остров Косумель.

— Правда? Что ты будешь делать?

— Я мог бы тебе рассказать, но…

Кенджи театрально стонет.

— Тогда тебе придется меня убить. Ну уж нет! Хватит уже шутить про телохранителей, это почти так же грустно, как твой наряд!

Теперь моя очередь посмотреть на себя. На мне джинсы, черная футболка и черные ботинки.

— Что не так с моим нарядом?

— Ничего, если твоя цель – выглядеть как любой другой чувак в истории человечества! По крайней мере, в своих костюмах от «Армани» ты выглядишь настоящим крутым парнем. А это просто полный кошмар.

Он снова издает рвотные звуки и пренебрежительно взмахивает рукой, показывая, что его мнение о моей одежде не изменилось.

— Ладно, раз уж это мой последний день в Лос-Анджелесе, я позволю тебе выбрать мне что-нибудь.

Я киваю на вешалку с одеждой. Кенджи издает пронзительный визг, хлопает в ладоши и прыгает на своих каблуках, как Дороти.

— Серьезно? О боже, о боже, это будет так весело! Кенджи оденет тебя!

Я уже начинаю жалеть о своем предложении.

— Одно условие. — Я поднимаю палец. — Одно. Никаких перьев, черт возьми.

Но он уже отвернулся, роется в вещах и напевает «I Feel Pretty» из фильма «Вестсайдская история».

Это была ужасная идея.

Я с облегчением вздыхаю, когда Кенджи достает простой шелковый жилет серо-голубого цвета.

— Вот. — Он бросает его мне и продолжает рыться на вешалке.

Я накидываю жилет на плечи и застегиваю его. Потом стараюсь не дышать.

— Он не по размеру.

Кенжди оборачивается, смотрит на меня, разинув рот, и прикладывает руку к горлу.

— О, дорогой. Ты, к сожалению, ошибаешься. Он сидит как перчатка.

Кенджи подходит ко мне, причитая и цокая языком, пока я делаю короткие вдохи.

— Больше похоже на корсет. Возьми что-нибудь побольше.

— Нет! — Он отталкивает мои руки, когда я начинаю расстегивать жилет. — Он идеален! Он великолепен!

— Он тесный!

— О, Бога ради, женщины с незапамятных времен носят неудобную одежду, чтобы вы, тупицы, были довольны, а ты жалуешься на обтягивающий жилет? Вот тебе идея: сними футболку и надень жилет отдельно!

Я уже собираюсь сорвать эту чертову штуку с себя, как вдруг слышу тихий свист. Обернувшись, я вижу Грейс, Кэт и Хлою, которые разглядывают меня с ног до головы.

Кэт смотрит на мои руки и произносит: — Интересные татуировки.

— Где твоя козлиная бородка? — говорит Хлоя.

Грейс – потому что, конечно же, она Грейс – пялится на мою промежность.

— Святое рождественское чудо. Тебе всегда нужно носить джинсы, Барни. — Она снова присвистывает. — Спереди ты выглядишь даже лучше, чем сзади. И этот жилет просто потрясающий.

Кенджи игриво толкает меня в бок.

— Я же тебе говорил.

— Дамы. — Я развожу руки в стороны и медленно поворачиваюсь. — Вам нравится?

Кэт обмахивается рукой, как веером, щеки Хлои розовеют, а Грейс говорит: — Ого. У меня только что взорвалась матка.

— Да ладно тебе, у тебя матка взрывается по пять раз на дню перед обедом, — усмехается Кэт.

Грейс невозмутимо пожимает плечами.

— Это правда. Она очень чувствительна к скачкам эстрогена.

Наши взгляды встречаются и задерживаются друг на друге. Грейс отводит взгляд раньше меня, но не раньше, чем в моем животе вспыхивает желание.

Я, как всегда, не обращаю на это внимания. Она принадлежит Броуди. Даже если бы это было не так, я так привык быть один, что все испортил бы еще до того, как у нас что-то началось бы.

Мужчина, привыкший большую часть своей взрослой жизни жить в одиночестве, вряд ли может считаться хорошим бойфрендом. Одинокие волки забывают, каково это – быть в стае. Они обрастают мозолями от одиночества. Им начинает нравиться их изоляция.

Они становятся жесткими.

— Эй! Ты опять витаешь в облаках! — Кенджи всплескивает руками. — Что с тобой сегодня такое?

— Оставь беднягу в покое, — говорит Грейс, избегая моего взгляда. — Он, наверное, просто пытается понять, какие ужасные решения, принятые им в прошлом, привели его к тому, что сейчас ему в лицо визжит психопат в звездно-полосатом мундире.

Кенджи сверлит ее взглядом.

— Мы никогда не визжим, дорогая. Мы слишком великолепны, чтобы визжать от восторга.

Голос позади меня протяжно произносит: — Ну, не знаю, друг мой. Слышал, ты издаешь много шума в той части звукового спектра, которая режет слух.

— И это говорит человек, который может петь ноту «до» так, что в окнах дрожат стекла, — фыркает Кенджи. — Убирайся, простолюдин.

Нико обходит меня и усмехается. Он кладет руку на плечи Кэт. Она сияет, прижимаясь к нему. Он целует ее в лоб, а затем указывает на меня.

— Классный жилет, Барни.

Кенджи хлопает меня по бицепсу.

— Видишь! Даже Нико нравится!

— Да, и в подтверждение моих слов скажу, что Нико любит, когда его одежда плотно сидит. Посмотри на эти гребаные джинсы, в которых он сейчас. Как в них вообще можно дышать? Это же больно.

Нико ухмыляется и покачивает бедрами.

— Надо давать фанатам то, чего они хотят.

— Фу, — чопорно говорит Хлоя.

Кенджи оглядывается.

— Кстати, где этот твой зверь-мужчина?

— Эй Джей на кухне с Эбби и няней. Как только мы вошли, он учуял запах овощного