дров. Я искоса поглядывала на него, он не двигался, казалось, где–то витает далеко от этой кельи.
– Прости…
Я опешила от такой внезапной перемены поведения. Он вскочил, подлетел ко мне, упал рядом на колени и начал целовать мои руки.
– Я хожу, я исцелён! Ты – это всё сделала – ты! Прости… это тупая ревность, я с ума сходил все эти полгода, представлял, как ты с Варином трахаешься, как сосёшь его член, как он вылизывает тебя, и ты громко стонешь.
Я погладила его по голове.
– Милослав…
– Нет, ничего не говори, я дурак, ревнивый идиот, – он схватил полотенце, окунул в чашу с водой стоящую в каменной нише и вымыл моё лицо, а после стал покрывать поцелуями. Наши губы слились, руки, хаотично блуждая, срывали одежду, тела горели, сознания улетели далеко – далеко. Это плотское единение здесь в стенах монастыря было похожим на инь и янь, чёрное и белое, двухстороння медаль.
Он любил меня сейчас так, как я и мечтала эти полгода. Нежность не знала границ. Моя грудь пылала от поцелуев. Его губы блуждали по всему телу, задерживаясь надолго там, где физические ощущения перекрывали всё духовное, которое я так сильно взращивала в себе всё это нелёгкое время. Ради него я готова отказаться от просветления, которое мне ежедневно внушал Тобгял.
– Любимый…
– Ты уйдёшь со мной? – его голос дрогнул, казалось, он боялся моего ответа.
– Да, моё тихое да расширило зрачки любимого.
И в этот момент он опять вошёл в меня, совершая глубокие толчки.
Мы ещё долго любили друга в разных позах, а после уснули полностью измождённые, обильно залитые любовными соками.
Утро началось с того, что Милослав собрался ехать домой. Тобгял, будто предчувствуя его действия, пришёл попрощаться. Милослав протянул руку с чеком.
– Возьми, это от души.
Тот не взял.
– Мне ничего не надо.
– Как так? Разве тебе не надо питаться и носить вещи? Не святым же воздухом ты живёшь. Бери, не обижай меня.
– Ладно, раз так и ты не отцепишься, то дай эти деньги на наш монастырь.
– Мне всё равно, куда ты их денешь.
Тобгял взял чек и почтительно поклонился головой.
– Мы уезжаем.
– Удачной дороги.
Мы распрощались со всеми монахами и вышли. На этот раз меня усадили в сани. Милослав был счастлив и сам их вёз. Варин и Ромин шли рядом и несли по два рюкзака наших вещей.
– Босс, это же чудо, всё–таки Раде это удалось.
– Да, моя девочка верила в чудо с самого начала.
– Почему вы приписываете все заслуги только мне? А как же Тобгял? Это он исцелил тебя.
– Да, и я неплохо ему отвалил на монастырь, но, главное чудо это ты. Без тебя он бы даже не взглянул в мою сторону, так что главный венец точно твой.
– Хорошо, спасибо, – я сделала шутливое движение руками, как будто надевала на голову венец.
– Глупая, у тебя скоро будет настоящий.
Я недоумённо приподняла бровь. Ромин и Варин тоже остановились, глядя на нас. Милослав обошёл сани и, присев на одно колено, взял мою руку.
– Выходи за меня замуж.
Я потеряла дар речи. Послышалось, как Варин разочарованно вздохнул.
– Ты серьёзно? Или это из чувства благодарности?
– Серьёзнее некуда. Я люблю тебя.
– А я влюблена в тебя с первого взгляда.
Он жарко поцеловал меня.
– Поздравляю, – буркнул Варин.
– Рада заслужила это, – Ромин с радостью похлопал босса по плечу, тот бросил на него грозный взгляд. – Простите за панибратство, расчувствовался.
Свадьба.
Мы сыграли шикарную свадьбу и когда гости стали нас поздравлять охапками цветов, ко мне подошёл Георг Эдуардович.
– Ты не просто верила в чудо, но и сама его создала.
Я лучезарно улыбнулась. Он поцеловал меня в щёку и протянул чёрный футляр.
– Тебе пойдут бриллианты.
Я открыла и ахнула: нежное колье и серьги переливались на свету. Мы стояли у арки, украшенной живыми цветами на берегу моря, и хотя сейчас была ранняя весна – начало марта, а я находилась в свадебном платье и меховой накидке, мне не было холодно. Эмоции счастья переполняли. Милослав, в чёрном смокинге и ослепительно–белой рубашке, также забыв о холоде, придерживал меня за руку в перчатке и улыбался. Он сильно изменился, больше не было никаких унижений, будто я стала ему важнее, чем выстреливание спермой мне в лицо. Гости отошли и направились к столу–фуршету, наворачивая канапешки с красной икрой, оливками, королевской креветкой и ананасами. Нам поднесли изящные бокалы с брютом.
– За тебя, любимая.
– За нас.
Мы выпили и поцеловались.
– Я хочу тебя прямо сейчас до ресторана.
– Где ты хочешь это сделать? – усмехнулась я.
– Едем в люкс в «Розовый фламинго».
– А гости?
– Подождут, мы на часик отлучимся.
Мы выскочили с праздничного подиума. Ромин и Варин, держащий мою Розочку в изящном платье, которая потявкивала от счастья, сразу увязались за нами.
– Останьтесь с гостями и развлекайте, пока нас не будет.
Парни, удручённо склонив голову, отошли. Милослав прыгнул за руль своего Мерса, я села сзади и задумалась: «Всё–таки голубые волосы сработали на изменения в жизни. Чудесная сказка, хотя и с препятствиями. Сегодня я побываю в самом дорогом отеле нашего города, раньше даже боялась на него взглянуть. Это место только для миллионеров. Рада, в твоей жизни происходит чудо за чудом. Спасибо, Тара».
– Любимый, там же очень дорого и час в люксе стоит как неделя в другом отеле.
– Я могу себе это позволить, акции снова взлетели вверх, фирма процветает.
Мы подъехали к огромному зданию, где белые мраморные ступени покрыты алым ковром. К нам сразу подскочил парковщик отеля и отвёз машину на парковку.
Мы вошли в холл: я залюбовалась золотым убранством, трёхъярусными люстрами, многочисленными декоративными деревьями и статуями греческих богов. У стойки администраторов, Милослав улыбался во все тридцать два.
– У нас только что произошла роспись, и мы хотим снять люкс на час.
– Поздравляем, и в честь такого события у нас всегда предусмотрены скидки. Ваши паспорта и вы получите один из лучших номеров за полцены.
Он протянул наши документы. Администратор изучающе посмотрел и выдал ключи. Багажа у нас не было и поэтому мы налегке полетели на последний этаж. Номер оказался трёхкомнатный со стеклянной стеной. Я залюбовалась городом.
Милослав подошёл со спины, снял с меня меховую накидку и начал покрывать мои оголённые плечи поцелуями. Его руки блуждали по корсету, пальцы ловко справились с застёжками, и вскоре я предстала перед ним в кружевных трусиках (достаточно дорогих, о которых когда–то мечтала) и чулках с сексуальными розовыми бантиками. Он присел
