и позволяя Алексу первому ступить в бурлящую воду.
— Я не буду извиняться, — буркнул мужчина, не оглядываясь.
— А я и не прошу.
Лицо девушки озарила улыбка — мудрая, взрослая, созданная природой для матерей, утешающих неразумных чад, набивающих шишки и плачущих от несправедливости мира.
— Подвинься, хочу сесть рядом, — скомандовала она. Александр усмехнулся, как всегда, коротко и колко, но затем впервые за вечер уголки его губ искренне поднялись в ответ.
И даже буря за окном стала как будто тише.
13. Лучше снотворного
Горячая вода бурлила, скрывая тела в кружеве мелких пузырьков, лаская утомленные мышцы обещанием скорой неги, согревая снаружи и даря покой внутри. Александр лежал, с закрытыми глазами, положив голову на подголовник. Руки с браслетами шрамов скрывались под поверхностью. Устроившись рядом, Аня соприкасалась с Шуваловым боками, и близость эта не давала полноценно расслабиться. Происходящее казалось затишьем перед новым всплеском бури. В том, что тьма, отступившая ненадолго, готовит скорый удар, Орлова не сомневалась. Слишком долго Алекс выстраивал оборону, и слишком глубоко укоренилась в нем личная боль, чтобы отступить перед неумелой безрассудной смелостью.
Грудь мужчины мерно вздымалась, а свет настенных бра, преломленный танцем лопающихся пузырьков, создавал иллюзию, что черное вытатуированное сердце бьется в такт спокойному дыханию. В мягких отблесках, в облаках поднимающегося пара лицо Александра Шувалова — строгого босса, жесткого любовника и глубоко травмированного человека — утратило резкость черт. Смягчилась линия губ, позволяя уголкам рта опуститься, открывая потаенную печаль. Под глазами ярко проступили темные круги стресса и недосыпа, шрамы на лбу у линии роста волос сплелись в иероглифы, провоцирующие расшифровать загадку, скрытую в глубинах разума. Расслабившись, Алекс не выглядел слабым или раздавленным — просто человек, уставший нести ношу, но при этом готовый выдержать свой крест.
Пальцы девушки скользнули по поверхности, разгоняя рябь от бурлящих пузырьков. Осторожно, словно боясь спугнуть, Аня протянула руку, касаясь черных линий тату. Шувалов шумно вдохнул полной грудью, но не отстранился.
— Почему сердце? — спросила, обводя контур рисунка и чувствуя уверенный ритм пульса в груди.
— Потому что другого у меня нет. — Ровный, давно продуманный и выверенный ответ.
— Не верю. — Она накрыла ладонью татуировку, прислушиваясь к ощущениям. Настоящее сердце под ребрами слегка ускорилось, но мужчина до разговора не снизошел. Только губы усмехнулись коротко и горько.
Девичьи пальцы помедлили, выбирая дальнейший маршрут, и двинулись ниже, по рельефным мышцам пресса к кривому, рваному шраму на боку. Шувалов не шелохнулся.
— Авария? — любопытство сгубило множество кошек, но пока он не возражал и не отталкивал, Аня решила воспользоваться ситуацией для разгадки страшных тайн «Темного лорда».
Александр кивнул, ловя под водой ее пальцы и направляя еще ниже, вдоль аккуратно выбритых паховых волос к спокойному вялому члену.
— Хочу, чтобы ты привыкла.
— К тебе? — Орлова тихо рассмеялась. Предложение было, мягко говоря, странным, учитывая замкнутость натуры Алекса.
— Нет. К физиологии. К потребностям. Терпеть не могу показушную брезгливость и закомплексованный стыд.
— Разве я стыжусь? — Кожа под ее ладонью оказалась удивительно нежной и гладкой. Сжавшиеся от воды подушечки пальцев усиливали ощущение. Аня улыбнулась, почувствовав, как мышцы фаллоса дрогнули, отзываясь на краткую ласку, и сознательно повторила то же движение.
Шувалов сглотнул. Кадык дернулся над горлом:
— Можешь делать все, что хочешь.
— Хорошо, босс, — насмешливо хихикнула Аня, соединяя пальцы в кольцо и обхватывая пока еще мягкий орган.
Алекс удивленно выгнул бровь, но глаз при этом не открыл.
— Не торопись, — не приказ, а рекомендация глухим шепотом.
Она послушалась. Ее пальцы скользили вдоль ствола, изучая каждый бугорок постепенно наливающихся вен, каждую реакцию его тела. Как сжимаются губы, когда она проводит большим пальцем по головке, как напрягается пресс, когда ладонь опускается ниже, к основанию, как сбивается дыхание, когда она ускоряет ритм, заставляя его тихо стонать.
— Иди сюда. — Александр перехватил руки, притягивая девушку к себе, укладывая сверху и, обнимая за талию и усаживая верхом. Аня напряглась, ощутив, как уже восставший благодаря ее стараниям член уперся в половые губы раздвигая. Вспомнила боль от ощущения его внутри и поняла, что добилась не того эффекта, на который рассчитывала. Сейчас Шувалов вновь возьмет ее, грубо и бескомпромиссно, как в первый раз.
— Вода притупляет боль, — серые глаза открылись и наблюдали внимательно за ее реакцией. — Давай сама.
Ладони Алекса скользнули по бедрам, приподнимая за ягодицы и помогая устроиться так, чтобы головка уперлась во вход влагалища.
— Направляй и контролируй. Слушай свои чувства и инстинкты. И не напрягайся, ты и без того узкая, — не столько приказ, сколько совет опытного игрока новичку.
Аня замерла. Теплые струи гидромассажа ласкали тело, руки Алекса на бедрах удерживали, но не давили, головка члена то и дело задевала клитор, посылая по телу импульсы предвкушения удовольствия. Она осторожно обхватила уже твердый фаллос и направила внутрь, боясь, что сейчас вновь ощутит разрывающую боль. Но то ли вода действительно сглаживала ощущения, то ли второй раз и не должен был вызывать той остроты, но Алекс вошел в нее мягко, почти безболезненно, вызвав только тянущее ощущение заполненности и непроизвольный стон.
— Закрой глаза. — Шувалов подался вперед, обнимая крепче и притягивая ближе. Внизу болезненно кольнуло, вызвав гримасу, но тут же отпустило, уступив пульсирующему жару мышц влагалища, обхвативших член. Анна думала: вот сейчас мужчина перехватит управление, воспользуется ее открытостью, подомнет под себя, но было что-то в устремленных на нее серых глазах, что не требовало, но просило довериться. И девушка прикрыла веки, отдавшись ощущениям.
В ту же секунду невероятной сладости нега объяла ее грудь. Александр обвел языком ареолу соска, прежде чем, втянув его, начать неторопливо посасывать, пока свободная рука ласкала, обводя по кругу и легонько сжимая второй.
— Ооо, — все, что смогла выдохнуть Анна, удивленная и впечатленная в равной мере. Умелый язык выписывал круги, играл с набухающей грудью, срывая новые стоны.
— Двигайся, — шепнул Шувалов, переместив поцелуи на шею, в то время как ладонь скользнула вниз, между их тел, находя клитор.
Девушка выгнулась, чувствуя, как все внутри нее отзывается напряженным спазмом на ласки любовника, еще плотнее сжимаясь вокруг эрегированного ствола. Алекс не настаивал, но ей и самой уже хотелось большего. Аня начала двигаться, то медленно поднимаясь, то неуверенно опускаясь. Слабое трение отзывалось далекой болью, но она с лихвой перекрывалась наслаждением, которое дарили губы Шувалова и палец, не массирующий, но чуть придавливающий самую чувствительную часть ее естества.
— Поцелуй меня… — внезапно захотелось усилить близость, ощутить его не только внизу, но и губами, языком. Александр послушно отпустил грудь, выполняя просьбу. Все еще с закрытыми глазами
