и хобби, выглядят старыми и забытыми. Будто в один момент Алексу стало не до них. Зная всю подноготную, Андреа понимает, что так оно и было. С другой стороны, должен же Алекс как-то отдыхать? Чтобы не спятить от всего происходящего.
Задумавшись, она не замечает, что Алекс приближается к ней.
Вздрагивает, когда слышит за спиной его голос:
– Андреа Монтгомери?
Она не шевелится, боится спугнуть мгновение. По коже бегут мурашки. Будто разрядом тока по телу отзываются осторожные прикосновения Алекса к ее животу. Он разворачивает ее к себе, приподнимает ее лицо за подбородок и пристально смотрит в глаза.
– Будешь моей девушкой? – спрашивает он, хитро улыбаясь.
Иногда Алексу просто невозможно отказать.
Спустя десять минут Алекс и Андреа спускаются к десерту. Оба немного растрепанные и разгоряченные. О, они не делали ничего предосудительного. Просто держали друг друга в крепких объятиях, и, если время от времени ее ладони поглаживали его спину, а его пальцы зарывались в ее волосы, в этом нет ничего страшного. Ведь они теперь пара.
Если отец и тетя Алекса что-то и замечают, то предпочитают тактично промолчать.
Они сидят за столом до позднего вечера, выпивают не по одной кружке чая. Джон – удивительный человек: открытый и добрый, умеющий относиться к себе с юмором, несмотря на обстоятельства. У Андреа не укладывается в голове, как босой мужчина, которого она встретила на острове Блэкбёрд, и приветливый, душевный отец Алекса могут быть одним и тем же Джоном Райтом.
Тетя Долли же совсем не такая простая, как кажется на первый взгляд, и за внешней мягкостью и улыбчивостью явно скрывается несгибаемый характер. Андреа остается в восторге от обоих, а они, судя по всему, от нее. По крайней мере, с нее берут слово, что она еще когда-нибудь обязательно заглянет в гости.
А пока Алекс провожает ее до дома, и они идут молча, потому что сегодня в комнате Алекса уже было сказано все, что следовало сказать.
Только возле ее дома Алекс поворачивается к Андреа, чтобы попрощаться.
– Я никогда не забуду этот вечер, – говорит он.
– Что, даже если тебе будет сто лет и ты не сможешь вспомнить, как тебя зовут?
– Даже если… – Он тяжело сглатывает и поджимает губы, как делает всякий раз, когда хочет сказать что-то малоприятное. – Даже если болезнь отца передалась мне по наследству и я буду забывать все. Тебя я не забуду, как он не забыл свою Рейчел.
Андреа чувствует покалывание в глазах – верный признак того, что у нее сейчас навернутся слезы.
– Это… громкие слова, – произносит она, поскольку не знает, что еще может сказать.
– И я говорю их от всего сердца.
Алекс убирает прядку волос с ее лба, заправляет за ухо. Большим пальцем нежно проводит по скуле Андреа, спускается по щеке ниже. Слегка надавливает на подбородок, заставляя приоткрыть губы.
Сердце того и гляди выпрыгнет из груди. Она закрывает глаза и замирает в ожидании…
– АНДРЕА!
Грубый окрик силой возвращает в реальный мир. Андреа распахивает глаза и оборачивается. Видит Эмму, стоящую на крыльце со сложенными на груди руками.
– Мама велела позвать тебя домой! – заявляет та.
Не будь рядом Алекса, Андреа выложила бы сестренке все, что думает. Мама велела? Чушь!
Маме нет никакого дела до того, где она и с кем!
Алекс машет Эмме.
– Привет! Передай маме, что Андреа придет через пять минут.
Мерзавка удаляется, громко хлопнув дверью. Однако момент безвозвратно потерян. Алекс целует Андреа в щеку.
– Спокойной ночи, Энди. Еще раз спасибо за вечер. Увидимся завтра?
У Андреа хватает сил только на то, чтобы кивнуть. Она тоже желает Алексу спокойной ночи, после чего медленно идет к дому.
Эмма ждет ее в прихожей.
– Это был Алекс Райт, да? – спрашивает она, насупившись.
– Это было не твое дело! – рявкает Андреа в ответ. – И вообще. Тебе спать не пора?
Андреа пытается проскользнуть мимо сестры, но та преграждает дорогу.
– Ты ведь прекрасно знала, что он мне нравится! И все равно… окрутила его! – Эмма топает ногой, чтобы придать веса сказанному.
– Пора уже понять, что не все в мире вращается вокруг тебя и твоих желаний, – устало отвечает Андреа, старается усмирить гнев, чтобы дело не дошло до рукоприкладства. С Эммой ей, честно говоря, не сладить. Сестра гораздо крупнее ее, да и в школе, в отличие от Андреа, никогда не пренебрегала уроками физкультуры.
– Конечно, нет! Пока что все в мире вращается вокруг тебя! – На этом аргументы Эммы кончаются, и она убегает наверх.
– А ты еще слишком мелкая для него! – выкрикивает Андреа ей вслед из глупого желания, чтобы последнее слово осталось именно за ней.
Эмма громко захлопывает дверь своей комнаты, и Андреа, поднявшись, делает то же самое. Судя по тому, что мать не просыпается на весь этот шум, на ночь она опять крепко выпила или приняла снотворное.
На следующий день Андреа наивно полагает, что скандал с Эммой остался в прошлом. В конце концов, кого интересует мнение младших сестер? Андреа не вмешивается в ее жизнь, вот и Эмме нечего вмешиваться в жизнь Андреа.
Однако сестру она недооценивает.
Андреа вертится перед зеркалом, разглядывая себя в чудном васильковом сарафане, который достала со дна гардероба. Она никогда не чувствовала потребности наряжаться, носила вещи удобные и практичные, в отличие от матери и Эммы, которая во всем той подражала. Но именно сегодня ей хочется чего-то особенного. Такого же легкого и красивого, как ее настроение.
К счастью, у нее есть несколько вещей, отвечающих запросу. Подарки матери, которые Андреа надевала только на торжественные семейные мероприятия, чтобы ее не расстраивать. Вот и пришло их время.
В дверь осторожно стучат. Эмма обычно врывается без стука или барабанит, что есть мочи. Значит, это…
– Мама? – Андреа старается, чтобы голос не звучал удивленно, но у нее не получается.
По ее расчетам, мать должна еще быть в своей спальне, то ли отходить от снотворного, то ли мучиться похмельем. Но вот она, свежая и бодрая, в дверях ее комнаты.
– Доброе утро, дочка. Можно войти?
Андреа пожимает плечами, отшагивает в сторону. Правда, предчувствие у нее нехорошее. Желание матери поговорить в прошлый раз обернулось объявлением о разводе, а еще раньше – новостью о сиюминутном переезде.
– Эмма сказала, что видела тебя с тем мальчиком из магазина. Эндрю, кажется?
Забытая вчерашняя злость вновь начинает закипать.
– Эмме надо заниматься своими делами, – отвечает Андреа. – Запиши ее в какой-нибудь кружок, я не знаю. У нее слишком много свободного времени и глупости в голове.
– Речь сейчас не об Эмме. И не
