Тошнит.
— Ты возвращаешься в общежитие? — уточняю я, направляясь к выходу.
— Да. Я просто хочу это выспаться.
— Я еду следом за тобой, — говорю я, подходя к парковщику.
— Нет! — я невольно вскидываю голову от резкости в ее голосе. Слышу, как она делает вдох, а затем продолжает уже мягче: — Не волнуйся, Тристан. Всё будет хорошо. Я просто посплю. Позвоню тебе, когда проснусь.
Я решительно качаю головой. — Нет, Хана. Тебе стоит показаться врачу.
Моя машина подкатывает к обочине, и я смотрю, как парковщик выходит из салона.
— Мне не настолько плохо, — спорит она. — Мне уже становится лучше.
Я чувствую кожей — что-то не так.
— Я. Буду. У. Тебя. Сейчас.
Сбросив звонок, я забираю ключи и сажусь за руль. Через несколько секунд телефон снова вибрирует.
Х: Тогда к тебе.
Я направляю Майбах в сторону своего пентхауса. Когда я заезжаю на подземную парковку, раздается звонок.
— Да, — рычу я в динамик.
— Мисс Катлер здесь, сэр, — докладывает консьерж. — Отправить ее наверх?
— Да.
Я сбрасываю вызов, подлетаю к лифту и жму на кнопку. Нетерпеливо наблюдаю за тем, как цифры отсчитывают этажи с первого, и когда двери открываются, я вижу Хану — она забилась в угол, крепко обхватив себя руками за талию.
Мой взгляд мгновенно обостряется, когда я захожу внутрь. Прикладываю ключ-карту, а затем внимательно изучаю ее растрепанные волосы.
— Ты больна? — спрашиваю я снова, хотя интуиция вопит о другом.
Хана кивает и нервно облизывает губы. — Немного.
Я сокращаю расстояние между нами и, наклонившись, глубоко вдыхаю, не чувствуя ничего, кроме ее нежного аромата.
— Тошнота?
Хана кивает, и когда она отворачивает лицо, мой взгляд цепляется за красные пятна на ее шее.
Твою мать.
Я отступаю на шаг и смотрю на нее, фиксируя каждое, черт возьми, ее движение. Руки слегка дрожат. Она не встречается со мной взглядом. Пятна. Спутавшиеся волосы.
— Что произошло? — спрашиваю я обманчиво спокойным тоном, пока внутри начинает закипать лава.
— Ничего. Мне просто стало плохо в клубе. — На ее губах появляется слабая улыбка.
— Тебя рвало? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
Хана кивает.
Лифт открывается, и я отхожу в сторону, пропуская ее в пентхаус первой. Следую за ней наверх, в свою спальню. Достав рубашку из шкафа, протягиваю ей.
— Переоденься.
Хана кладет клатч, и я пристально наблюдаю за ней, пока она снимает платье. Мои глаза обыскивают каждый дюйм ее кожи. На груди видны красные следы, а затем я замечаю царапины на ее бедре.
Дыхание учащается, внутри закипает смертоносная ярость. Медленно я обхожу ее, и мой взгляд прожигает ссадины на ее спине. Сегодня кто-то умрет. Я сжимаю челюсти, сдерживая гнев, пока Хана надевает мою рубашку. Дрожащими пальцами она застегивает пуговицы.
Мне требуется всё самообладание, чтобы откинуть одеяло. Жду, пока она заберется в постель, и укрываю ее. Сев рядом, я кладу палец ей под подбородок и поднимаю ее лицо. Когда ее глаза встречаются с моими, и я вижу в них выражение загнанного зверя, я стискиваю зубы.
— Мне нужно кое-что уладить, хорошо? — милостью божьей мой голос звучит спокойно. — Спи, мой ангел. Я вернусь позже.
Хана подается вперед и крепко обвивает мою шею руками. Прижав ее к своей груди, я чувствую, как дрожит ее тело.
— Я люблю тебя, — шепчет она, а затем отстраняется, ложится на бок и закрывает глаза.
Я склоняюсь над ней и целую в висок. — Спи, мой свет.
Твоя тьма обо всем позаботится.
Встав, я иду в свой кабинет и, закрыв дверь, направляюсь к книжному шкафу. Нажимаю кнопку сбоку, полки отъезжают, открывая ряд мониторов. Мой взгляд прикован к камере в спальне: я вижу, как Хана откидывает одеяло, зажимает рот руками и бежит в ванную. Включаю следующую камеру — она пускает воду в душе. Сбрасывает одежду, и как только оказывается под струями, оседает на пол, пряча лицо в руках. Звук ее плача заставляет демона внутри меня взреветь в жажде мести.
Достав телефон, я набираю номер Алексея.
— Брат, — ворчит он.
— Ты мне нужен.
— Где?
— Загородный клуб «Охай Вэлли». Мне нужен доступ ко всем записям с камер наблюдения с двух до трех часов дня.
— Дай мне пять минут. Ты едешь ко мне?
— Буду через десять.
Мы вешаем трубку. Я нажимаю кнопку, скрывая мониторы. Засунув телефон в карман, я срываю пиджак и швыряю его в сторону. Закатав рукава, выхожу из кабинета. Мне удается удерживать гнев ровно до того момента, как я сажусь в машину.
Дыхание становится частым. Сердце тяжело бьет по ребрам.
Ударив рукой по рулю, я реву.
— Сука! — Я вцепляюсь в руль, тело сотрясает ярость. — Твою мать! Твою мать! Твою мать! — Брызги слюны летят в разные стороны, дрожь усиливается, а затем демон окончательно берет верх.
Я делаю глубокий вдох и замираю.
Время охоты.
ГЛАВА 14
ТРИСТАН
— Ты уверен, что хочешь это видеть? — спрашивает Алексей.
— Да, — выдавливаю я сквозь зубы.
Он касается тачпада ноутбука. Стоя рядом с ним со скрещенными на груди руками, я смотрю, как Хана выходит из дамской комнаты. В тот момент, когда в кадре появляется Баллмер, кровь в моих венах превращается в кислоту. Когда он впечатывает её в стену, накрывая всем своим телом, мне приходится заставлять себя не отворачиваться. Самая страшная боль, которую я когда-либо чувствовал, пробивает дыру в моем сердце.
Моя Хана.
Я был в соседней комнате, черт возьми, попивал напитки, пока на неё нападали.
Я жадно хватаю ртом воздух; вид того, как Хане приходится буквально ползти по полу, чтобы вырваться от него, заставляет меня отшатнуться на шаг.
Алексей тут же хватает меня за руку.
— Я уже отправил за ним своих людей.
— На склад? — с трудом спрашиваю я из-за спазма в горле.
— Да. — Алексей закрывает ноутбук. — Я поведу.
Я выхожу из его особняка, а перед глазами всё еще стоят кадры с камер. Вспышки воспоминаний о Хане заполняют разум.
Вот она улыбается мне.
Я забираюсь на пассажирское сиденье бронированного внедорожника Алексея.
Её ладонь на моей щеке.
Я прижимаю кулак ко рту.
Её приоткрытые губы.
Колено начинает дергаться от ярости.
Красные отметины на её коже.
—
