ли я кончать после выписки и не больно ли мне в сексе. Мои чувства по поводу потери ребёнка его не заботили.
— Это я мудила? Тогда для себя подыщи определение! Ты хоть в курсе, в каком состоянии я её из больницы забирал?
Они не угомонятся. И что мне с этим делать? Как примирить мужчин, один из которых твёрдо уверен в том, что мной пользуются, а другой категорически не намерен признавать вину?
— Ром, Илюш, давайте спокойно всё обсудим, — рискнула усадить обоих обратно за стол. — Мы же и раньше ругались, но как-то находили компромисс.
— Как-то, — Ромка хмыкнул.
— Перестань рычать, — попросила сдержанно.
— Да говно — вопрос! — он нахохлился и скрестил руки, оканчивающиеся кулаками, на груди. — Только свою точку зрения я высказал: разбег. Нахуй мне такие отношения не упали.
Та-ак. Выдохнула. Вдохнуть не сумела. Шлёпнулась на стул и зажала переносицу.
— Это ты сейчас красиво подчеркнул, что я третий лишний? — Илья улыбнулся, но очень зло.
— Догадливый, сука, — буркнул Рома.
— Можно без матов и оскорблений?
— Можно, Сонь. А без него, — Рома ткнул пальцем в брата, — нужно. Ты не видишь или не желаешь видеть, что он с тобой делает.
— Конкретика будет? Что я, бля, делаю?
Да всё я вижу и умом понимаю, только как внушить сердцу, кого предпочесть? Я люблю Ромку. Илью тоже люблю. А один из них пытается поставить меня перед выбором. Да с какой стати? Из-за дурацких таблеток?
— Сонь, что между нами не так? — обратился ко мне Илья, потому как Рома только пыхтел и сопел, не в силах совладать с гневом.
— Мне казалось, всё так, — сказала растерянно.
— Сонь, если завтра выяснится, что ему, — Рома скрипнул зубами, — нравится вид твоей крови...
— Совсем ебанулся? — рассвирепел Илья.
— От ебанутого слышу, кусок ты отморози, который кончает с ревущей девкой на члене!
Илья замахнулся. Рома легко блокировал удар и ответил собственным, прямиком в челюсть. Илья не удержался на стуле и распластался на полу. Подскочил тут же. Я ринулась разнимать и совсем не рассчитала их состояние. Илья вообще меня не увидел и от души приложил костяшками аккурат промеж глаз. Сверкнула ослепительная вспышка и что-то горячее фонтаном хлынуло из носа. Тихонько ойкнула и зажала бьющую гейзером рану обеими руками.
— Блядь, Сонь, прости, — Илья тут же одумался, схватил меня за плечи.
— Да отъебись ты! — Рома уже поднял меня за подмышки и потащил к раковине.
Схватил полотенце, намочил в холодной воде и поднёс к лицу.
— Девочка моя, убери руки, я посмотрю, — милейшим голосом запел.
Опустила ладони.
— Проверь там у себя, ничего не всколыхнулось, нет? — яростно выплюнул Рома Илье. — Отбитый, сука.
Потом осторожно промокнул крылья носа тряпицей, потер кожу над верхней губой.
— Голову только не запрокидывай, чуть к груди наклони, — посоветовал мне.
— Сонь, прости, правда, — талдычил Илья. — Я случайно.
— Случайно ты родился и пошло-поехало, — ехидничал Рома, а со мной ворковал: — Дышать можешь? Вроде всё не так страшно. Я ощупаю, цел ли хрящ, а ты скажи, если будет больно. Так?
Он аккуратно сдавил переносицу. Я поморщилась.
— Блин, прости, буду нежнее. А так?
С меньшим нажимом спустился ниже и мягкими движениями ощупал весь нос.
— Вроде терпимо, — прогнусавила. — Ром, хватит уже. Прекратите этот балаган.
— Ты не понимаешь, да? — обратился ко мне тихо. — Я больше не хочу тебя ни с кем делить.
Боже, ну почему именно сейчас?! Я только начала отходить от темы с неудачной беременностью и вдруг новая напасть. Где мне взять силы, чтобы справиться со всем? Я морально опустошена и выжжена дотла.
Глава 12
На обратном пути из травмпункта в машине царила убийственная тишина. Рома предельно аккуратно вёл внедорожник, Илья каменным изваянием сидел спереди, а я тихонечко забилась в уголок на заднем сиденье и старалась не паниковать.
У меня диагностировали сильный ушиб, наложили охлаждающую повязку и отправили домой, велев на ночь принять обезболивающее. Только мне ещё пара таблеток снотворного потребуется, чтобы уснуть после сегодняшнего вечера.
За два квартала до дома Илье позвонили.
— Да, — ответил холодно.
— Зарубин, явка на 18:30, поедете пассажиром, — отчётливо расслышала картавый женский голос.
— Понял, 18:30, пассажиром, — повторил он монотонно и дал отбой.
Я мысленно подсчитала, что выдернуть на работу его решили в половине двенадцатого ночи. Время явки им дают по московскому. Потом он перекинулся через спинку и спросил мягко:
— Тигра, ты как там?
Рома фыркнул.
— Что? — Илья ощерился. — Мне теперь и спросить нельзя о её самочувствии?
— Нормально, — похлопала Илью по плечу и чуть более ощутимо стукнула по руке Ромку, — со мной порядок.
Рома поймал мою руку и за пальчики подтянул к своим губам. Поцеловал запястье с густо синей полосой отметины от кабельной стяжки.
Тонкий намёк на толстые обстоятельства? Меня начинают выбешивать их игры в ревнивых мавров.
— Сонь, так что между нами не так? — повторил вопрос Илья.
Однако Рома не дал и рта раскрыть.
— Окей, давай спрогнозируем ситуацию, ты ж это любишь, — врубил он нравоучения на полную катушку. Даже меня скривило, что уж говорить о его брате. — Возвращаюсь я такой домой, к примеру через полгода, и застаю свою беременную жену под тобой. Руки у неё связаны какой-то пластиковой херней, всё лицо зарёванное. Ничего не напоминает?
Вздохнула. Именно такую картину он наблюдал пару дней назад. Не представляла, что это выглядело столь мерзко со стороны.
— И дальше? — Илья тоже ощутил стыд, а может раздражение, потому что вопрос прозвучал нервно.
— А дальше я тебя угондошу без сожаления. Всё к этому идёт.
— Мы просто играли, — попытался оправдаться Илья.
— Ты впрямь такой тупой или прикидываешься?! Игры, сука, не подразумевают синяков и увечий!
— Сонь, скажи, тебе что-то не понравилось? Было больно? — Илья усиленно искал поддержку, и я бы подтвердила его версию, если бы...
— Илюш, скажи, а почему ты за столько дней ни разу не спросил, что чувствуем я или Ромыч по поводу ребёнка?
— Да ежу понятно, что вы его хотите! Свою точку зрения я высказал давным-давно: хочешь — рожай. И добавил недавно, что мне плевать на все сложности. Вы чё из меня чудовище делаете? Одну я избиваю периодически, у второго бабу заюзал — крайнего что ль нашли?
Лучше бы он смолчал, потому что ответ не устроил ни меня, ни Ромку.
— Я спрашивала не о будущих детях, а о том конкретном, которого больше нет, — пояснила холодно. — О твоих эмоциях мы знаем: сначала ты его не хотел, потом одумался и захотел, следом полил всё керосином и
