Она села рядом, взяла плед, накинула на плечи. Он смотрел перед собой.
— Демид.
— Да?
— Зачем ты пьёшь?
— Чтобы забыть.
— Что?
— Что я тебя люблю. А ты меня — нет.
— Я тебя люблю.
Он повернулся к ней.
— Тогда зачем ты мучаешь меня?
— Потому что я не могу простить. И это сильнее любви.
— Сильнее?
— Да.
Он сжал кулаки.
— Тогда скажи. Скажи, что я тебе не нужен. И я уйду. Навсегда.
— Не скажу.
— Почему?
— Потому что ты нужен.
— Тогда прости.
— Не могу.
— Тогда что?
— Не знаю.
Он налил ещё виски, выпил залпом.
— Ты убьёшь себя, — сказала она.
— Мне плевать.
— А мне нет.
Он замер.
— Что?
— Мне не плевать, Демид. Поэтому я здесь.
Она забрала у него стакан, поставила на стол.
— Ложись спать.
— А ты?
— Я посижу.
Он не спорил. Лёг на диван, отвернулся к стене. Она сидела рядом, смотрела в окно. Снег падал.
— Ари, — сказал он через пять минут.
— Да?
— Спасибо, что пришла. Это лучший подарок.
Она накрыла его пледом. Он уснул.
Глава 20. Оттепель
Утром Ари услышала стук в дверь.
Она не спала — лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок. Вчерашний день мелькал перед глазами: дождь, его колени в грязи, её рука, протянутая ему. И тишина, когда они вернулись в комнату. Он не просил прощения. Она не простила. Они просто были рядом. А потом он ушёл.
— Кто там? — спросила Рита спросонья.
— Демид, — ответил голос за дверью.
Рита открыла. На пороге стоял он — бледный, с тёмными кругами под глазами, небритый. Одет в ту же толстовку, что и вчера, волосы не уложены.
— Мне нужно поговорить с Ари, — сказал он хрипло.
— Она не одета.
— Я подожду.
Рита закрыла дверь.
— Ари, он пришёл.
— Слышала.
— Ты выйдешь?
— Не знаю.
— Он не уйдёт.
— Знаю.
Ари встала. Натянула джинсы, свитер, кроссовки. Волосы собрала в хвост. Вздохнула и вышла в коридор.
--
Демид стоял у стены. Увидел её — выпрямился.
— Привет.
— Привет.
— Ты вышла.
— Говори.
— Не здесь.
— Тогда не о чем.
Он шагнул в комнату. Рита вышла сама, закрыв за собой дверь.
— Я больше не могу так жить, — сказал Демид. — Ты рядом, но как будто за стеклом. Я вижу тебя, слышу, но не чувствую. Ты здесь, но тебя нет.
— Ты ставишь меня перед выбором?
— Да. Потому что люблю.
— Ты не имеешь права.
— Имею. Я хочу знать — я нужен тебе или нет.
Она смотрела на него. На его красные глаза, на тени под ними, на сжатые губы.
— Ты не изменился, — сказала она.
— Изменился.
— Не похоже.
— А как должно выглядеть? Я встал на колени перед тобой. Я пошёл к юристу. Я отказался от отца. Что ещё?
— Не знаю.
— А я знаю. Ты хочешь, чтобы я страдал. Чтобы я мучился. Чтобы я каждый день доказывал, что ты для меня — всё.
— Не хочу.
— Хочешь.
— Да, — выдохнула она. — Хочу. Потому что я мучилась. Потому что я плакала. Потому что я не спала ночами, думая о вас двоих.
— Нас двоих не было.
— Была она. И ты. Этого достаточно.
Он молчал. Потом сказал:
— Тогда скажи. Скажи, что я тебе не нужен. И я уйду. Навсегда.
— Не скажу.
— Почему?
— Потому что ты нужен.
— Тогда прости.
— Не могу.
Она отвернулась к окну.
— Я не могу, Демид. Я пыталась. Каждое утро просыпаюсь и говорю себе: «Сегодня я его прощу». А потом вспоминаю, и всё внутри переворачивается.
— И что мне делать?
— Не знаю.
Она повернулась.
— Тогда уходи.
— Нет.
— Уходи, Демид.
— Не уйду.
Она вышла из комнаты. Не оборачиваясь.
--
Ари шла по коридору, сжимая кулаки. Студенты оборачивались, шептались. Ей было всё равно.
— Слышали, она его бросила?
— Да ну, они вечно ссорятся.
— А мне говорили, он ей изменил.
— Ветров? Не может быть.
Ари не слушала.
— Ари, стой! — крикнул Демид за спиной.
Она не остановилась. Он догнал её у выхода из корпуса. Схватил за плечо, развернул.
— Ты сказала «уходи».
— Ты спросил. Я ответила.
— Ты не можешь так.
— Могу. Это моя жизнь.
— Отпусти.
— Не отпущу.
Она вырвалась и выбежала на улицу. Демид — за ней.
--
На улице шёл дождь. Холодный, злой, осенний. Ари стояла на крыльце, дождь заливал лицо.
«Почему я не ухожу? Почему я всё ещё здесь? Что я жду? Что он скажет? Что он сделает?»
— Ты меня достал, Ветров, — сказала она.
— Знаю.
— С первого дня. Каждым словом. Каждым взглядом.
— Знаю.
— Я хотела тебя ненавидеть. Пыталась. Но ты…
— Что — я?
— Ты платиновый мудак, который зачем-то лезет мне в душу. И теперь я не знаю, как тебя оттуда вытащить.
— А зачем вытаскивать?
Студенты высыпали на крыльцо. Кто-то вышел под дождь, кто-то смотрел из дверей. В руках — телефоны, камеры.
— Ветров, ты чё, на колени встанешь?
— Да не, он же мажор.
— А она ему отказала, слышали?
Он опустился на колени. Прямо в грязь, в лужи, под дождём.
Академия замерла.
Кто-то выдохнул: «Охренеть».
Девушка за спиной Ари прошептала: «Он реально встал на колени… при всех».
Парень рядом покачал головой: «Сдал пацан. Из-за какой-то грантницы».
Кто-то снимал на телефон, кто-то просто смотрел с открытым ртом.
— Встань, — сказала Ари.
— Не встану.
— Люди смотрят.
— Пусть смотрят.
— Ты унижаешь себя.
— Я унижал тебя три месяца. Пора платить.
«Я ненавижу тебя. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты исчез. Я хочу, чтобы ты остался. Я не знаю, что делать. Я знаю только, что не могу уйти».
— Встань, Демид.
— Ты прощаешь?
— Нет.
— Тогда не встану.
— Встань, я сказала!
— Нет.
Она протянула руку. Он взял. Она помогла ему встать.
Студенты расступились. Кто-то аплодировал. Кто-то крикнул: «Громова, ты даёшь!» Кто-то просто покачал головой.
Ей было всё равно.
--
— Идём, — сказала она.
— Куда?
— Ко мне. Обсохнешь.
Она повела его в общежитие, не отпуская руки.
--
В комнате он сидел на стуле, закутанный в её плед. Ари нашла у Риты мужскую футболку — кинула ему.
— Переоденься. Я отвернусь.
Он переоделся. Она села напротив, скрестив руки.
— Зачем ты это сделал? — спросила Ари.
— Хотел, чтобы ты поняла — я не играю.
— Я уже поняла. Ещё когда ты к юристу пошёл.
— Тогда… — он замолчал, посмотрел в пол. — Не знаю. Чтобы ты увидела, что я могу быть смешным. Жалким. И всё равно любить.
— Это не любовь. Это зависимость.
— Какая разница?
— Зависимость лечат. Любовь — нет.
— Тогда я
