В следующий раз встречаемся сразу в точке назначения, чтобы мне не скакать сайгаком.
— А следующий раз когда?
Не смогла удержаться, преградила ему дорогу и дальше пошла спиной вперёд, только бы видеть его лицо.
— Если расскажу, будет не интересно. Но насчёт места встречи я не шучу, ты мне все карты спутала.
Андрей без предупреждения остановился, притянул меня к себе и с блаженной улыбкой заключил в объятия.
— Вначале я хотел тебя поцеловать. Сюда, сюда и во-от сюда, — он коснулся губами щеки, кончика носа и оставил нежный поцелуй на шее.
— А сюда? — поинтересовалась, с замиранием сердца глядя на его рот.
— Неа, малая, это против правил, — остановил мою попытку ластиться и засмеялся. Наверняка над моей напускной обидой.
Мне нравилось видеть его таким, весёлым и озорным. С ним было легко. А эти морщинки в уголках глаз попросту сводили с ума.
— У нас есть правила? — поменяла тему, и продолжили путь, сцепив наши руки в замок.
— Разумеется, "клянёмся не бриться, не пить, не курить и остаться дикарями», — отрапортовал Андрей, и я не сразу поняла, что это цитата из советского фильма "Три плюс два".
Мне подумалось, правила имели какое-то отношение к его пунктику о запрете на школьниц, но эту мысль незачем развивать. И остаток пути мы загадывали друг другу фразы из разных кинолент.
Благодаря Смолягину и его неиссякаемой кинотеке, которой пользовалась четвертый год, мои знания в этой области не уступали его.
— "Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться», — задал простецкую задачку Андрей, когда мы уже поднимались по ступенькам к центральному входу кинотеатра "Родина".
Я хмыкнула, но решила немножко подурачиться.
— А-а-а, я знаю, это… — сделала голос немножко грубее, — "Выходи за меня замуж, Ань», — и своим обычным тоном сообщила, — я согласна.
У Андрея сделалось такое лицо, будто секунду назад ему в открытый рот залетел гигантский майский жук и он его проглотил.
Хохотала до колик в животе.
— Да это из "Крестного отца", я пошутила! — втолковала, покуда Смолягина инфаркт не разбил.
— Зараза мелкая, — пожурил меня Андрей и снова стал обалденно беспечным.
Фильм мы выбрали, не сговариваясь. "Пила", так "Пила", я и не ожидала чего-то сопливо-романтичного. В фойе набрали вкусностей: самое большое ведро солёного попкорна, бутылку газированной воды и полулитровый стакан с резаными фруктами. Устроились на последнем ряду, Андрей накрыл мои обнаженные плечи своей рукой, и всё пошло просто идеально.
Мне было комфортно в его обществе, нравилось смотреть то на экран, то на его пальцы, таскающие хлопья жареной кукурузы. Фильм, конечно, оказался малость ужасающим. В нём было много жестоких кадров, и общая атмосфера создавалась какая-то гнетущая. Но саундтрек на высоте, и я медленно жевала ломтик яблока, наслаждаясь просмотром. А потом как гром среди ясного неба:
— Я тоже хочу кусочек, — чувственный шепот у самого уха, и я словно раскололась на миллион частиц.
Умом поняла, что речь шла о яблоке, и протянула Андрею стакан, а внутри набирало обороты стихийное бедствие. Нестерпимо видеть его губы, касающиеся горлышка бутылки с напитком, и прямо заворожило движение кадыка, когда сделал глоток.
— Забирай назад, жадина, — возвратил мне фрукты. — А то так смотришь, будто насильно отобрал.
— Я хочу тебя поцеловать, — зажмурившись, как от зубной боли, выпалила и стала ждать очередной ехидной отповеди.
— Когда я чего-то хочу, маленькая, — вполне серьезно произнёс Андрей, склоняясь к самому моему лицу, — я это делаю и никогда не спрашиваю разрешения. Но сейчас мы не будем целоваться.
— Почему? — вопросила одними губами, не в силах справиться с настигшим разочарованием.
— Потому что я не целуюсь на первом свидании, — пояснил шутливо, и тон вполне соответствовал дурашливому настроению. — Неужели ты считаешь меня легкодоступным?
После чего набрал целую пригоршню попкорна и набил рот, пожирая с неприличным хрустом. А я и обидеться не могла, потому что рассмешила его выходка. И ещё мне очень хорошо, ведь, по сути, он только что дал мне разрешение творить, что заблагорассудится.
Глава 14
Прошлое
Мы никогда не жили в достатке, не покупали лишних или ненужных вещей. Я не могла похвастать перед одноклассниками красивыми письменными принадлежностями или без стеснения пригласить к себе гостей. Да, у нас с Милкой была отдельная комната, и мы поддерживали в ней порядок, однако стены давно требовалось оклеить новыми обоями, ковер на полу пестрел яркими заплатами из остатков шерстяных ниток, а мебель утратила былой лоск и кое-где облезла и вышаркалась до слоя прессованных опилок.
Милка жила с нами уже пятый год, и до сих мы вынуждено делили одну кровать. Если случалась ругань — одна из нас ложилась на полу, используя вместо матраса старый отцовский бушлат, подбитый изнутри натуральной овчиной. Кто именно переселялся на пол, выявлял жребий.
Я всегда стеснялась этой стороны жизни. Отсутствие денег, в моем понимании, приравнивалась к худшему из пороков. Если тебе нечего кушать, значит, ты недостаточно упорно трудишься, или безграмотно распоряжаешься бюджетом, или ещё что-то.
Случайный эпизод в магазине, произошедший на моих глазах, поменял мировоззрение, далекое от понимания жизненных законов.
Я только закончила с сортировкой фруктов, перебрала шесть коробок яблок, груш и бананов, срезала гниль с тех плодов, которые ещё можно было пустить на продажу по сниженной цене. Эта уценка пользовалась хорошим спросом среди рачительных хозяек — цена втрое ниже, а компот и пироги получались отменные.
И вот отмыла я руки, перепачканные липкой гнилостной массой, а продавщица тетя Зина уже позвала к столу. В то лето в магазине работали всего две женщины, тетя Света — худосочная блондинка с лошадиным лицом, которая однажды перепугала меня до полусмерти. Прямо в разгар рабочего дня в присутствии покупателей женщина, доселе всегда спокойная, хоть и придирчивая к порядку и чистоте, вдруг схватила тяжёлый алюминиевый совок для круп и с хрипением двинулась на меня. Глазища выпучены, в уголке рта пенится слюна, лицо перекошено злобой. Грозила мне совком и рычала, что убьёт.
Соседка с третьего этажа вступилась за меня, покуда остальные шокировано таращились на сумасшедшую. Со всего маху треснула кулаком тетю Свету в лоб и до приезда скорой помощи успокаивала меня и объясняла что-то про эпилептические припадки.
Тетя Зина же была полной противоположностью своей сменщицы. Огромная, словно дом, с пышной грудью и неизменной шапкой химических кудрей цвета спелой моркови, она много смеялась, охотно давала в долг до зарплаты и более всего на свете любила часто и вкусно покушать.
Сегодня наш обед состоял из немыслимых кушаний, выставленных на развернутом листке
