высветилось имя Дмитрия, а сам мобильный разразился мелодией звонка. Просто удивительно, как в ту же секунду не схватила его и не ответила.
Сделав пару глубоких вдохов, принимаю вызов и подношу телефон к уху.
— Саша? — окликает меня мужчина, когда тишина затягивается, а я не нахожу в себе сил первой что-нибудь сказать. — Здравствуй.
— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич, — произношу почти спокойно и ровно, свободной рукой нервно комкая ткань своей футболки.
— Как дела? — различаю отчего-то нотки напряжения в его обычно радушном голосе. — Как день провела?
— Х-хорошо, спасибо. А у вас как...
— Поделишься, зачем тебе вдруг выходные понадобились? — перебивает меня внезапно. — И почему не попросила их лично у меня? Думаешь, я бы отказал?
С каждым новым его словом степень моего непонимания становилась всё выше и выше, пока я окончательно не запуталась в происходящем.
Замолчав, я понятия не имела, что Жданову ответить на эти вопросы. Более того, очень уж хотелось задать свои собственные. Что-то мне подсказывает, мы оба не совсем понимаем, что конкретно происходит.
Глава 20
Продолжая хмуриться, не сразу понимаю, что возникла тишина, которую я вновь не спешила нарушать. В моей голове все еще вихрем крутилось множество мыслей и догадок, которые я никак не решалась озвучить. Да и стоит ли?
— Саш... — прижимая телефон к уху, слышу уже гораздо более спокойный голос начальника спустя несколько секунд. Затем он делает глубокий вдох и прочищает горло. — Извини за этот наезд, я просто действительно не понимаю, почему ты не пришла ко мне с этой просьбой.
Прикрыв на миг глаза, выключаю плиту, на которой до этого грелся чайник, и выхожу из кухни в гостиную.
— Дмитрий Николаевич, но я вообще ни к кому не обращалась. Вчера вечером Михаил Андреевич сказал, что это вы даете мне несколько выходных. Я сама была удивлена, но не стала ничего расспрашивать.
— В смысле? — слышу в его голосе искренние нотки удивления — еще большего, чем моё собственное. Судя по всему, Горшков нас обоих обвел вокруг пальца. — Ничего не понимаю. Мне он сообщил, что у тебя появились срочные дела и тебя не будет следующие пару дней. Ерунда какая-то.
Судя по тому, что мужчина вдруг замолчал, я поняла, что в его голове в данный момент крутятся кое-какие догадки касаемо директора. Тоже молчу, давая ему переварить только что узнанную информацию, прекрасно понимая, что подобный обман со стороны друга навряд ли пришелся ему по душе.
Выключив телевизор, чтобы тот не мешал мне и не раздражал своей болтовней, хожу по комнате от одного угла к другому.
С одной стороны, во мне незамедлительно вскипела злость на Михаила за подобные делишки, которые он проворачивает за спиной своего, на минуточку, начальника, но с другой... Он ведь по сути не сделал ничего плохого, а даже наоборот, наверное. Его попытка отдалить меня от Дмитрия — это ведь нормально. Он заботится о его благополучии и не желает, чтобы тот натворил еще больше глупостей. Учитывая, сколько проблем случилось по моей вине за последние пару недель, винить Горшкова я действительно не могу, даже если бы сильно захотела.
— Ладно, я поговорю с ним после концерта и выясню, в чем дело, — слышу в трубке недовольный голос и чуть улыбаюсь, в очередной раз осознав, как сильно соскучилась по... Диме. Так сильно, будто бы не видела его минимум месяц, хотя прошли всего сутки. Затем же со всей серьезностью он неожиданно спрашивает: — Скажи, он тебя как-то обижает, пока я не вижу? Грубит?
Вмиг растерявшись, совершенно не ожидав подобного вопроса вот так в лоб, лихорадочно начинаю бегать глазами по собственной гостиной, будто бы это могло помочь мне придумать достойный ответ, который бы не очернил Горшкова в глазах Дмитрия.
Конечно, я могу рассказать, что тот не единожды выказывал мне знаки неодобрения, мягко говоря, но не горю желанием их рассорить. Антипатия Михаила Андреевича по отношению ко мне — это только наши с ним проблемы, и они не должны отразиться на работе всего коллектива. А если я сейчас пожалуюсь на него (чего бы мне, честно говоря, крайне хотелось), то о гармонии в нашей дружной команде можно будет забыть. Внутренний голос подсказывает, что Дмитрий обязательно захочет поговорить обо мне со своим директором, и разговор этот точно выльется в нечто скандальное на фоне того, что из-за последних событий Горшков весьма вспыльчив и напряжен.
— Нет, — облизнув вмиг пересохшие губы, произношу тихо, но вполне уверенно для телефонного разговора. Будь Дмитрий Николаевич в данный момент рядом — наверняка бы понял по моим глазам, что я лгу, а так немного можно расслабиться. — Ничего такого не было.
— А если честно? — слышу вдруг, что он улыбнулся, и сама интуитивно делаю то же самое.
— Это и есть честно. Я не спорю, Михаил Андреевич очень требовательный, но я как-то к этому привыкла. Да и лишнего он себе не позволял.
— Он непростой человек и имеет сложный характер, однако много раз меня выручал, да и вообще... Но пообещай мне прямо сейчас, Саша, что ты дашь мне знать, если он хоть намеком тебя расстроит. Он или кто-нибудь другой, поняла?
— Поняла.
Стараюсь сдержать еще более широкую улыбку, но получается, надо признать, крайне скверно, ведь на душе становится так хорошо. От этого чувства защищенности у меня за спиной едва ли не крылья вырастают, но приходится сдерживать собственные эмоции, внешне оставаясь спокойной.
Случайно бросаю взгляд на часы, висящие на стене, и тут же спрашиваю, надеясь сменить тему:
— Как прошёл саундчек? Всё нормально с организацией?
— Всё хорошо, не волнуйся. С трудом, но без тебя справляемся. С репетиции вернулись недавно, отдохнули и вот, обратно собираемся ехать. Начало через два часа. Погоди, так у тебя нет никаких личных дел, верно?
— Верно, — киваю, а у самой сердечко в груди так и замирает в предвкушении от его дальнейших слов.
— Так, может, приедешь? Сейчас. Как раз успеешь к началу. Пробок почти нет, всего час езды, такси я тебе оплачу, — говорит он тихо и так осторожно, словно бы ожидая, что я откажусь. Но разве смогла бы я...
— Хорошо, — произношу почти сразу, едва мужчина только успевает договорить.
Понимаю, что не должна так себя вести, но ничего не могу поделать с собой и своим невыносимо мощным желанием увидеть Диму как можно быстрее. Кажется даже, будто, если я не увижу его сегодня, то целая ночь ожидания превратится для меня в самый настоящий ад.
Нет, ждать до завтра точно не
