свет, не знаю, остановился бы или там бы и взял в коридоре. Такой вкусной оказалась, сам не ожидал. Пьянел от каждого её вдоха. Ну что в поцелуях интересного, когда тебе за тридцать? А с ней было интересно, ей жадно упиваться полагалось. И я упивался до полного забвения.
Дальше само закрутилось. Увидел однажды на улице в компании сестры, у обеих волосы мокрые и полотенца на себе тащат. Окликнул, заулыбалась, да так лучезарно, что мне эту улыбку украсть захотелось. Умел бы рисовать, изобразил бы во всю стену: томный взгляд её и эти сладкие губы. Таращился на неё из окна машины и понимал, что нравится мне девчонка. Любопытство разжигает, азарт какой-то охотничий. И то, как смотрела на меня с обожанием, тоже нравилось. В её случае это были не страсть и не вожделение, не желание пощеголять перед подружками упакованным мужиком. Нет, ее взгляд сродни восхищению. Я будто рыцарь в сияющих доспехах, и это подкупало новизной.
Позвал её в кино и задумался, где бы раздобыть коня и меч.
А сейчас эта девочка, хоть и повзрослевшая на пять лет с момента первой встречи, лежала в моей постели. Протяни руку и возьми, но меня опять одолевали сомнения. Хочу ли усложнять свою жизнь настолько?
А насколько? О-о-о, плевать. Я был столь измотан и истощен физически и морально, что нашел трусы, надел их и по возможности тихо завалился на свободный край матраса. Спать. Крепко и беспробудно.
Малая словно уловила моё присутствие. Подкатилась ближе и обвила мою спину рукой. Уткнулась носом в грудь. Причмокнула воздух вблизи моей кожи.
Уговаривал себя держать глаза закрытыми. Но ее запах, сладкий, манящий забивал ноздри, и сонливость сменилась похотью. Откинул уголок одеяла и увидел, что на ней самое простое бельё — белый хлопковый комплект из маечки и шортиков. Ничего вычурного или сексуального, а у меня кровь начала закипать. Коснулся пальцем тонкой полоски кожи на животе и повел вдоль резинки трусиков. Такая теплая и нежная.
Она стала ворочаться, когда аккуратно накрыл ладонью грудь, вся выгнулась навстречу. Приоткрыла веки и глянула на меня из-под темных ресниц.
— Наверное, ты мне снишься, — прошептала невнятно.
— Наверное, — согласился и задрал маечку, чтобы полностью оголить живот. Гладил ребра, рисовал круги на боку.
Она расплылась в блаженной улыбке, прильнула ко мне теснее и слепо принялась искать мои губы. Короткие ноготки царапнули по коже от поясницы до затылка. Поцеловал её жадно, неистово. Насыщался ей, если только это возможно. Все месяцы, что провёл в море, не выходила из головы. Будто въелась в подкорку, как опухоль или инородное что-то.
Запустил под маечку пятерню, смял нежную грудь, большим пальцем растёр тугую горошину соска. Она застонала мне в губы, стала ёрзать по кровати. Прикусила мой язык.
Одурел. Вздумалось навалиться на неё, сдёрнуть чёртовы шортики и взять её быстро и безжалостно, но не могу. С девственницей так нельзя.
Перенёс поцелуи на шею, а рукой спустился к трусикам. Наблюдаю за лицом. Блаженствовала, улыбалась, шумно дышала и продолжала держать глаза закрытыми, будто и впрямь считала, что я снюсь.
Ладно, продолжай обманываться.
Поддевал пальцем резинку белья, запустил внутрь ладонь. Повел вниз по крошечным волоскам. Она вздрогнула, задержала дыхание. Длинно и протяжно простонала, едва ощутила мой палец. Она уже мокрая, готова принять меня.
— Сними маечку, — хрипло попросил и с жадностью наблюдал, как она обхватила себя руками, подняла края ткани вверх, как обнажалась её грудь миллиметр за миллиметром. Сливочная кожа на мягких полушариях, розовые бутоны сосков — она лакомство, которым невозможно насытиться.
В ту секунду возненавидел своё благородство. Надо было взять её перед отъездом, сейчас бы не пришлось миндальничать на каждом шагу.
Белая тряпица улетела на пол. Вот бы и с девственностью так же — замел под коврик и забыл, но нет. Нам придется пройти через это. Ей будет чуточку больно, а мне охренеть как мало.
Повёл пальцем по влажной плоти. Больше нигде не касался, давал распробовать новые ощущения. А она замерла, словно кукла, и мелко-мелко дрожит. Вот говорю же, оно мне надо? Ответ однозначен, надо.
— Тш-ш, маленькая, расслабься, — выдохнул ей в губы и круговыми движениями пальцев показал, как бывает хорошо. — Сейчас ничего неприятного не будет.
Она распахнула глаза, сна там и в помине нет, а вот страха перед неизвестным — хоть отбавляй. Сам виноват, придурок, растянул резину.
Не дал больше думать. Зацеловал губы, подбородок, шею, спустился к груди, вобрал в рот сосок, слегка зажал его зубами. Она приподнялась на руках, выгнулась кошечкой, зарылась пальцами мне в волосы.
— Вот так, сладкая девочка, — похвалил и сменил направление движения пальцев.
Теперь против часовой стрелки и лишь изредка надавливал подушечкой.
Осыпал ласками другую грудь и с диким удовлетворением понял, что она уже близко. Елозила бёдрами, двигаясь в такт с моей рукой, робко стонала и запрокидывала голову, прячась в подушках.
— Давай, маленькая, отпусти себя, — шепнул на ухо и тут же запечатал рот своими губами, пожирая протяжный стон удовольствия.
Ещё пара резких вращательных движений, и она забилась всем телом в сладкой истоме. Дал ей немного прийти в себя. Стащил трусики, избавился от собственного белья. Увидел, как наблюдает за мной с любопытством.
Смущалась, глупенькая.
— Ань, дай руку, — попросил и когда получил желаемое, поднёс к губам и поцеловал внутреннюю сторону ладошки. Затем сплёл наши пальцы и отправил в путешествие по её телу от подбородка до бёдер. — Это твоё тело, твоё прекрасное, мягкое и нежное тело, каждый сантиметр которого мне безумно нравится.
Перекинул наши ладони на себя и начал ту же экскурсию.
— А это моё. И какое оно?
— Красивое, — сипло ответила и как можно тише прочистила горло. — Очень красивое, Андрей. Мне нравится прикасаться к тебе, но…
— Но не везде, — закончил за неё и остановил наши руки у себя на груди. — А ты попробуй.
Я какой-то мазохист, ей богу. Вот нафига сейчас этот урок борьбы со скромностью? Впереди ещё масса времени, чтобы научить угождать мне. Трахни её и баиньки, такова была повестка часа. Почему просто не соблюдать регламент?
А девочка, меж тем, и впрямь пробовала. Обвела контуры мышц на груди, поводила нежными пальчиками по шраму, потом спустилась ниже и с волнением положила ладошку на член. Просто накрыла его сверху и посмотрела на меня, будто вопрошая, всё ли правильно.
Кивнул и затащил её на себя, покуда не заржал в голос. Сложно будет объяснить, что в её щенячьей неопытности и стыдливости меня рассмешило до одури.
