class="p1">— Нет, продолжай. Мне понравились твои пальцы. Понравится и... он. И прости, что...
Накрываю её губы своими, просто чмокаю, чтобы перебить.
— Не извиняйся. Мы всё исправим. Ты только доверься мне.
Она с серьёзным лицом кивает, гладит меня по щекам и подаётся вверх, отыскивая мой сжатый в руке член. Ойкает, когда прикасаюсь им, чуть углубляюсь. Дышит со свистом. Морщится, но тут же заставляет себя расслабиться.
Мы замираем, когда я полностью оказываюсь в ней.
— Всё? — спрашивает с лёгким удивлением.
Вопрос тупиковый. Алёнка замечает моё недоумение и быстро говорит:
— Мне совсем не больно. Даже... — приподнимается на пятках и чуть отползает вверх, — даже приятно. Ты такой...
Я, наоборот, двигаюсь навстречу. Она округляет глаза и стонет.
— Боже-е-е, да. Ещё раз так сделай.
А когда повторяю, вонзает зубки мне в плечо и гортанно стонет.
Опосля приходит мысль, что мы не подумали о защите. Вот, что со мной делает это женщина — плавит мозги.
Через пару минут её полностью отпускает. Робкие стоны перерастают во всхлипы. Она перестаёт пугаться и жмётся ко мне, как мотылёк к огоньку. Взгляд затуманивается, напитывается блаженством. Ей и впрямь начинает нравиться.
Только я уже почти не могу сдерживаться. Стараюсь думать о чём-то постороннем, отвлекаться, но стоит глянуть вниз на её полураскрытые губы и краем глаза зацепиться за колыхание сочной груди, и всё летит к чертям.
— Алён, я... — хочу предупредить, что собираюсь сделать, только она не даёт.
Поднимает голову, жадно впивается в мой рот поцелуем и одурело посасывает язык. С трудом успеваю не наделать глупостей и с тигриным рёвом кончаю ей на бедро.
— Макс, погладь, пожалуйста. Я почти, — шепчет смущённо, и я ликую, как пацан.
Нет, конечно, стрёмно, что не дождался вначале даму, не по-джентельски как-то. Только в этом и её вина есть. Столько времени держать меня на голодном пайке! Пусть скажет спасибо, что я не сорвался на самом старте, мог ведь финишировать, не начав.
Её просьбу я выполняю. Проталкиваю внутрь два пальца, а большим наглаживаю чувствительную точку.
Алёна запрокидывает голову, бормочет что-то, подмахивает мне бёдрами. И так тесно обхватывает изнутри, что меня снова захлёстывает с головой.
Ну же, Белоснежка, кончай. Мне сбежать от тебя нужно на пару минут, а потом вернуться и передать бразды правления гному Похабнику.
И она срывается, как будто слышит всю эту мысленную чушь. Хватает меня за руку, приподнимается и громко стонет моё имя:
— Ма-а-акс!
Йес! Мы это сделали! Расколдовали недотрогу.
Сияю, что котёл на столовской кухне в день проверки. Покрываю поцелуями её лицо. Скатываюсь на бок и забиваюсь в промежуток между спинкой дивана и кайфующим телом Белоснежки. Она тоже переворачивается на бок, освобождая для меня место, и тянется ко мне с благодарственным поцелуем.
— Тебе понравилось? — уточняет она настороженно.
— Вкусновато, но маловато, — повторяю за Машей из мультика. — Добавочки бы. А тебе?
— Неси дневник, поставлю пятёрку с плюсом, — хохочет и без всякого стеснения закидывает на меня ногу. Гладит по груди, царапает ноготками. Мряуф, мурчать тянет.
Мы пару минут неистово целуемся, потом я всё же рискую спросить:
— Алён, а всегда в одной позе — это в какой? Чтобы знать наперёд, как не стоит делать.
Она не сбавляет улыбки, но отвечает нервозно. Я бы и рад не задевать подобных тем, только где гарантия, что не ошибусь на следующем шаге.
— В йоге есть такая асана: поза собаки мордой в пол.
Исчерпывающе. В который раз убеждаюсь, что созрел для душегубства. Глажу пылающую румянцем щёку и перевожу разговор в безопасное русло.
— И всё-таки, кто разгромил твою спальню и раскурочил кухню?
— Сама, — заявляет с гордостью, — перебарывала стресс от встречи с прошлым. Вначале хотела по привычке наесться вкусностей, потом вот... вспылила. Но знаешь, что удивило куда сильнее? — Ответ ей не требуется, поэтому я помалкиваю. — Пока кромсала простынь, подумала вдруг, что есть ещё один способ снять напряжение. Например, приласкать тебя, как накануне.
И эта чертовка облизывается. Таращится на меня своими огромными глазищами невинной девы и водит кончиком языка по губам.
С ворчанием набрасываюсь на неё, взваливаю на себя и впиваюсь поцелуем. Сейчас вместе сгоняем в душ, а дальше я избавлю её от стрессов и волнений на месяц вперёд. Изголодался по ней до опупения.
Глава 26
Алёна
Мой сегодняшний образ — гулящая бабень из 90-х. Долго крутилась перед зеркалом, сомневалась, отвергала совсем уж откровенные детали гардероба. В итоге на сборы ушло без малого три часа, но результат того стоил.
Вырядилась в кроп-топ из блестящей лайкры, все излишества фигуры спрятала под оверсайз-рубашку в красно-чёрную клетку. Ноги в кричаще красных лосинах прикрыла ужасной юбкой в мелкую сетку. Думала, это будет смотреться вульгарно, но вышло неожиданно интересно. Вроде и чересчур, зато с изюминкой. И этот образ, как ни странно, стройнил.
От каблуков я отказалась сразу. Весь вечер передвигаться на ходулях — такой эксперимент может закончиться плачевно. Поэтому я отдала предпочтение притащенным Инкой из закромов родины берцам на толстой подошве. Мы разбавили их шнурками малинового цвета, и получилось довольно удобно и практично.
С причёской соседка предложила не заморачиваться, так что я просто зачесала волосы к макушке, собрала в хвост и распушила по тогдашней моде.
Чтобы полностью соответствовать девчонкам из группы «Комбинация», в привычный макияж в пастельных тонах пришлось добавить яркости. Золотые тени с растушёвкой до бровей и чёрная подводка для глаз в стиле «кошачий взгляд» сделали своё дело — из отражения на меня таращилась весьма вольнодумная девица. Прибавьте к этому объёмные серьги-кольца, звенящие на каждом шагу браслеты и мини-рюкзак из винила, и облик сбрендившей хипстерши сложится как по щелчку.
— Инн, не чересчур, а? — в сотый раз заныла я, вертясь перед зеркалом.
— Не, ты что! Самый кайф. У твоего Макса как челюсть отъедет, так и не вернётся назад. Ты только это, — соседка приблизилась вплотную и жестоко мазнула по моим губам кисточкой с глянцевым блеском, — не кипишуй. Лучше представь себя в роли... кто там у нас из знаменитостей процветал в 90-е?
— Хакамада, Матвиенко и Зыкина, — навскидку перечислила я фамилии.
— Ага, ещё Хлебникову вспомни, сельпо ты моё колхозное! Давай, запевай: «Два кусочека колбаски у меня лежало на столе...»
— «Я уеду жить в
