Да нет, затемпературила. Голова чумная, даже с подушки её поднять не в состоянии.
— Это грипп сейчас такой каверзный!
— Надеюсь, что ты ошибаешься. Некогда мне грипповать. Послушай, передай, пожалуйста, Ольге Ивановне, что я пару деньков дома отлежусь.
— Конечно! Поправляйся! Заскочить к тебе вечерком с лекарствами?
— Спасибо, всё есть. Ты ангел, Сашуля!
Пока болтала, придумала, наконец, на чём выместить негатив. Рванула в спальню, вооружилась маникюрными ножницами и принялась кромсать простынь. Дело это оказалось утомительным и вялотекущим. Слишком короткие лезвия отказывались справляться с плотной тканью, постоянно застревали, кололи пальцы. В общем, остаток простыни я дорывала руками, а кое-где и зубами.
Увлеклась порчей имущества не на шутку. Подрала на лоскуты весь комплект. Вывернула матрас из углубления, прикинула, сколько он стоит и просто отпихнула в сторону. Мне не по карману такая роскошь, а вот подушку могу себе позволить.
Вцепилась в негодяйку ногтями. Изнахратила наволочку, потом накинулась на обнажённое тельце, набитое пухом.
Со стороны двора послышался вой сирены. Из любопытства подбежала к окну, приметила машину со включёнными спецсигналами и устроила себе маленькое конфетти из внутренностей подушки. БУГАГА, во мне дремлет маньяк-серийник!
Вернее, убийственный обжора. Всплеск энергии вкупе с кровожадностью не только не поборол голод, а усилил его стократно.
С тоской плюхнулась на стул в кухне рядом с заветным хранилищем продуктов и принялась выслушивать жалобные позывы организма. Не, ну это ни в какие рамки уже! Что ж так ворчать-то?!
Помчала к холодильнику, но на полпути взяла себя в руки и повернула к столу. Демонстративно отвернулась от недоеденного бутерброда, достала из шкафчика моток скотча и села обратно.
Пускай меня лучше примут за шизофреничку, только праздному обжорству я без боя не сдамся!
Отклеила часть липкой полосы от рулона и налепила на лодыжку. Повела к другой ноге, приладила к ножке стула, изогнулась буквой «зю», чтобы достать до дальних ножек и поняла, что моей растяжки для таких фокусов недостаточно.
Сообразила, что можно примотать себя к передним ножкам, и с восторгом принялась за работу. Мысли о том, что Макс пригласил меня с ним отобедать, гнала взашей. Уверена, что позднее придётся извиняться за очередной испорченный приём пищи — как-то у нас с первого дня не заладились эти встречи с перекусами — только душевное здравие важнее. А мне срочно требовалось привести себя в норму. Клятый Артемий своим появлением взбаламутил всю воду в тихом озерце.
С ногами я закончила и для верности решила ещё и руки обездвижить. Однако столкнулась с проблемой. Как примотать саму себя?!
Залепила полосой грудь, привстала вместе со стулом и попробовала заставить моток раскручиваться под собственным весом. Скакала на одной ноге, резко заваливалась в бок, пробовала даже приседать с длинными выпадами — дохлый номер.
Придётся нажраться по ходу пьесы. Облизнулась в предвкушении, и тут чересчур впечатлительный мозг подбросил картинку.
Макс с задранной до груди футболкой сидит на диване. Ноги широко расставлены, на глазах повязка из тёмно-красного в косую линейку галстука. Голова у него откинута назад, одна рука лежит на подлокотнике и тискает его с такой силой, что светлая ткань явственно трещит, а другая жмёт подушку с не меньшей силой. По всему видать, что Макс наслаждается моей неумелой лаской. Тихо стонет, подаётся навстречу, урчит или шипит сквозь зубы. Не от боли, нет. Я очень осторожна в этом плане.
Пережитое наслаждение — да, мне понравилось ублажать его ртом, — эхом отозвалось в низу живота. И вот этот голод, адский, неистовый, пробирающий до мурашек, побороть невозможно. Я хотела повторения. На сей раз без ширм и преград. Не терпелось увидеть его взгляд, направленный на меня в момент наивысшего удовольствия.
А ещё мне безумно понравилось засыпать рядом с ним. Ощущать тепло его тела, чувствовать ласковые касания, пропитываться его запахом и сгорать от противоречий.
Я по уши втрескалась в тренера, пора уже признать этот факт. Он прокрался в мою душу незаметно. По миллиметру отвоёвывал пространство для себя, а потом — хопачки — и расположился внутри целиком.
Что ж, раз это свершилось, пора осмелиться на дальнейшие шаги. Секс с мужчиной, лицом к лицу, тет-а-тет. Я справлюсь?
Ох, не уверена. Хотя... С тем слишком откровенным поцелуем тоже поначалу переживала, а вышло неплохо. Будем надеяться, опыта Макса хватит на нас обоих.
С таким вот настроем начала выпутываться из стульного плена. Но не тут-то было! Ножницы я не догадалась прихватить, пришлось прыгать вместе с ним до стола и пытаться разрезать путы столовым ножом. А им только в зубах ковыряться! Тупой, как Артёмка.
С горем пополам справилась со своей задачей. Хотела завернуться в пуховик и махнуть к стадиону. К счастью, вовремя вспомнила, что на мне вчерашние вещи и несвежее бельё. Разве в таком виде набрасываются на мужика с просьбой консумировать отношения? Ну, то есть углубить их, точнее сблизиться. Короче, вы поняли.
Правильно, айда прихорашиваться! И первым делом следует отмокнуть в ванне и привести голову в порядок.
Божечки, как страшно-то!
Глава 25
Максим
— Так чего ты явилась? — негодует Алёнка, и я втайне радуюсь, что её гнев адресован соседке.
— Так за феном!
— Он в спальне, ты знаешь...
Спустя миг Белоснежка бледнеет, выпутывается из моих рук и шмыгает в комнату. Возвращается с феном, пихает его Инне в грудь и ворчит:
— Могла бы просто написать, я бы занесла, — и это недвусмысленный намёк покинуть территорию.
Ликую, потому что меня не выгоняют. Вроде бы.
— Я бы даже позвонить не поленилась, да только у тебя телефон аля-улю! И что случилось с твоей квартирой?
— Ой, позже. Завтра поболтаем, — Алёна бесцеремонно хватает её под локоть и тащит к двери.
Инна пробует возмутиться, а я мысленно машу ей вслед платочком. Наконец-то одни.
Моя девушка думает о чём-то схожем. Крутит рычажок замка, поворачивается спиной к двери и призывно выгибается.
— Знаешь, сегодня заглядывал бывший, — произносит странно севшим голосом и закусывает нижнюю губу. Смотрит на меня голодно.
— Ага, и что? — истуканом стою у стены и пытаюсь считать её настроение. Смысл фразы доходит с опозданием. — В смысле, бывший?! Тот козёл, который посмел тебя обидеть, притом неоднократно?!
Она отталкивается от двери и походкой от бедра приближается ко мне. Это уже не призыв. Это брошенная мне в рожу дуэльная перчатка. Наглая, самоуверенная и такая желанная. Давлюсь словами, слюнями и желаниями.
—
