проникла под мою кожу так, как никто другой.
Я открываю электронные письма на телефоне. Я не смотрел их несколько дней, и только по вечерам, когда Джошуа уже лег спать. Но сейчас он отдыхает в бунгало, и мне позволено украсть несколько минут на работу.
Мой адвокат ответил, заверив меня, что мы держим Клайва в руках. Продажа секретов компании — это нарушение с серьезными юридическими последствиями, и мы будем преследовать его по всем статьям.
Я закрываю глаза при воспоминании о том разговоре. Об обычно невыразительном, подобострастном лице Клайва, покрасневшем от ярости.
— Я был вторым в очереди на управление этой компанией. Руководство готовило меня на позицию Генерального директора. А потом ты и твои друзья взяли верх, и меня отодвинули обратно вниз по цепочке.
Это было там, под поверхностью, больше года. Ненависть и зависть. И я этого не видел.
— Так ты пытался уничтожить компанию в отместку? — спросил я его. — Это достойный способ чтить эту фирму или сотрудников?
Он отмахнулся от моих слов, словно они ничего не значили. Погруженный в свою обиду, он, вероятно, и не считал их значимыми.
— У меня есть компромат, — сказал он с явным удовольствием. — Спишь со стажеркой, Конвей? Как ты думаешь, как это будет выглядеть в прессе? Тебя не пустят ни на одно мероприятие и встречу в городе в нынешней обстановке. Все, что они увидят — это грязный, влиятельный мужчина, злоупотребляющий своей...
Я прервал его.
Если он хотел ранить меня с помощью Фредди, ему пришлось бы постараться сильнее, чем намекать на что-либо принудительное или зловещее между нами. Если что и было, то не это. Это был один из самых чистых опытов в моей жизни.
— Она была моим информатором в отделе стратегии, — сказал я ему. — Ты хватаешься за соломинку, пытаясь дискредитировать сотрудницу, которая помогла тебя разоблачить. Если ты думаешь, что кто-то поверит твоим попыткам сохранить лицо, ты заблуждаешься.
И на этом все закончилось. Его вывели из здания, все его корпоративные аккаунты были закрыты, его электронная переписка на серверах компании изъята.
Следующий звонок, который я сделал, был Элеаноре. Я проинформировал ее о ситуации, давая понять, что Фредди докладывала мне. При правильной формулировке это не было большой проблемой. Я просто был впечатлен способностями Фредди после благодарения и попросил ее быть настороже.
Элеанора была тихо впечатлена, а не оскорблена тем, что я обошел ее.
— Мне никогда не нравился Клайв, — сказала она мне. — Что-то в его манерах всегда казалось слишком слащавым.
На следующий же день я отправил ей письмо с просьбой заменить Клайва на посту операционного директора.
Я кладу телефон и закрываю глаза от полинезийского солнца. Гнев на Клайва все еще горит, даже если это больше из-за его угроз, чем из-за предательства. Его полное пренебрежение к Фредди, которая никогда не делала ему ничего плохого.
Фредди.
Все мысли, кажется, начинаются и заканчиваются там.
Детские подпрыгивающие шаги на причале заставляют меня повернуться. Джошуа в футболке и шортах, его волосы растрепаны от того, что он лежал на огромной кровати в отеле. Он посмотрел немного документального фильма о природе на своем iPad после того, как мы вернулись с наблюдения за китами.
— Что ты делаешь? — спрашивает он меня.
— Просто думаю. Смотрю на океан.
Он садится рядом со мной на причал, скрестив ноги. Под нами мягкие волны разбиваются о сваи.
— Мы поплаваем позже?
— Еще бы. Бабушка внутри?
Он кивает.
— Она отдыхает. Она сказала, что на этой неделе ей хватило лодок на всю жизнь.
Я смеюсь, взъерошивая его волосы, грубые от соли.
— Она не любитель лодок.
— Она сказала, что сегодня фотографировала, когда мы с тобой плавали с маской.
— Но не так хорошо, как мы.
Он дарит мне дерзкую улыбку. Подводная камера, которую мы взяли, сегодня пригодилась, когда мы наконец поплавали рядом с китовой акулой.
— Мы повесим эту дома, да, пап?
— Конечно, малыш.
Мы несколько секунд ухмыляемся друг другу, и, черт возьми, мой ребенок действительно лучший. Мой телефон пищит, и его ухмылка превращается в хмурость.
— Пап, ты работал?
Он произносит это слово так, будто я занимался насильственными преступлениями тут на причале.
— Просто ответил на пару писем, — говорю я ему, хватая телефон. — Я поставлю его на беззвучный... О. Это от Энтони.
Хмурость Джошуа исчезает. Мой сын знает и любит Энтони, видя его часто на протяжении нескольких лет. Он может быть тихим и часто хмуриться, но Энтони — хороший человек до мозга костей.
— Что он сказал? — спрашивает Джошуа. — Ты рассказал ему про китовую акулу?
— Еще нет, но расскажу сейчас, — улыбаясь, я открываю сообщение. И смеюсь. — Он ворчит.
— Почему?
— Из-за компании, которую мы сказали ему, что он должен взять под контроль следующей.
— Он не хочет?
— Нет, — видя выражение лица Джошуа, я спешу объяснить. — Нет, он хочет. Это хорошая возможность. Но это в индустрии, которую он считает немного... глупой.
— Что это?
— Компания по знакомствам.
Джошуа хмурится, между бровями появляется крошечная морщинка.
— Что?
— Это для взрослых, которые хотят встретить жену или мужа, но у них проблемы с поиском самостоятельно.
— О, — Джошуа усмехается, болтая ногами над водой. — Это действительно глупо.
— Энтони тоже так думает.
— Взрослых целая куча. Разве не должно быть легко найти, на ком жениться?
Я провожу рукой по своей небритой челюсти. Я не утруждал себя бритьем на этой неделе, и ощущение непривычное под рукой.
— Ну, взрослые не хотят жениться просто на ком попало. Трудно найти подходящего человека.
Джошуа мудро кивает.
— Поэтому ты не женился, пап?
— Отчасти, полагаю. И я много работаю.
Его взгляд на мой телефон ясно дает понять, что мой ребенок думает то же самое. Без сомнения, подчеркнутое доброжелательными комментариями Линды.
— Ты хочешь жениться?
— Ну, малыш, я не знаю. Полагаю, да, если встречу подходящую женщину.
Он прикрывает глаза рукой и смотрит на бескрайнюю воду перед нами. У него немного красная шея, несмотря на обильное количество солнцезащитного крема, которым моя мама тщательно его мажет.
— Мне нравится твоя подруга, которая приходила на ужин. Фредди.
Я стараюсь сохранить ровный тон, когда отвечаю.
— Она действительно милая, правда?
Он смотрит вниз на рыб под нами.
— Да. Когда она снова придет, думаю, я могу подарить ей моего огромного плюшевого слона, которого я выиграл на благотворительной ярмарке.
— Да? Почему?
— Она любит слонов больше, чем я, и кроме того, я уже почти слишком взрослый для плюшевых игрушек, — он поворачивается ко мне с улыбкой, так похожей на Дженни, что я внезапно чувствую себя снова семилетним, смотрящим
