тетя никогда больше не собирается возвращаться? Причем после всего? А чего, собственно говоря, «всего»? Пары ночей вместе и красивого тоста про любовь на свадьбе? Алекс ни в чем ей не признавался и ничего не обещал, впрочем, как и она. Значит, нет смысла расстраиваться.
– Энди, ну что ты… – Алекс поднялся, обошел барную стойку и приблизился к Андреа.
Прижал ее к себе и накрыл ладонью ее дрожащие руки.
– Нам необязательно делать выбор сейчас, – сказал он мягко.
– А когда? Спустя еще десять лет? – спросила Андреа, радуясь, что в голосе не слышно подступающих слез.
– Нет, но… Мы же не последний раз видимся. Сейчас ты не в состоянии что-то решать, да и я тоже. Давай я отведу тебя наверх.
Андреа пожала плечами и спросила:
– А потом – что? Мы отбросим неприятную тему, я успокоюсь, мы займемся любовью, завтра проведем вместе оставшееся время до моего отъезда. Потом окажемся порознь, будем невыносимо скучать друг по другу, а когда в итоге встретимся, нас снова захлестнет этой… эйфорией. Ну и когда же решать, если не сейчас?
– Точно не на грани обморока.
Верно. Андреа попыталась сделать дыхательное упражнение, которое помогло ей в Кливленде. Пять глубоких вдохов и выдохов, и ей удалось удержаться от слез.
– Нальешь мне еще чай? – попросила она.
Когда Алекс поставил перед ней чашку, руки у Андреа уже почти не дрожали.
– Есть еще вариант, – сказала она после пары глотков. – Оставим и Нью-Йорк, и Ливенворт. Мы можем попробовать начать все сначала. Вместе.
Алекс устало опустился на стул рядом с Андреа. Если бы он сейчас начал приводить аргументы против, Андреа бы точно знала, что все кончено.
Однако он протянул:
– Что ж… может сработать. Но это большой шаг, который нужно как следует обдумать.
– Знаю, – кивнула Андреа. – Видишь, теперь у нас два хороших варианта. Простой – оставить все как есть. Или сложный – идти на жертвы, уступки и компромиссы, чтобы быть вместе. Только надо понять, стоим ли мы усилий?
– Андреа…
Она прервала Алекса жестом.
– Ты прав, сейчас не лучшее время, чтобы решать такие вещи, но уже не получится откладывать. Я предлагаю нам обоим дать себе время подумать, и завтра утром мы все обсудим.
– Я правильно понимаю, что думать мы будем по отдельности? – предположил Алекс.
– Да.
– А как мы сообщим друг другу о решении? Если я, например, заявлю, что хочу быть с тобой, сможешь ты мне, глядя в глаза, отказать?
Андреа медленно покачала головой, а потом проронила:
– Блэкбёрд.
– А что он?
– Завтра утром, в десять часов, встретимся там. Если придет один или не придем оба, наша поездка останется просто мимолетной интрижкой. Прекрасным воспоминанием, не более. Но если оба будем на острове… Значит, мы обязаны попробовать сложный вариант.
Алекс кивнул и поднялся со своего места. Андреа проводила его до автомобиля.
Она хотела сказать что-то еще, что угодно, учитывая, что они могли видеться в последний раз. Но на ум шли только всякие глупости.
– Мне понравилась твоя речь, – заметила она, когда Алекс собрался сесть в машину.
Он замер, оперся на открытую дверь.
– Спасибо. Взял его с сайта с готовыми поздравлениями из интернета.
Андреа улыбнулась и шагнула к нему.
– Нет, его придумал тот самый романтик, что написал тост про звезды любви и тернистый путь совместной жизни. Ты выпускай его погулять хоть иногда, у него неплохо получается.
– К чему ты клонишь?
– Лишь к тому, что говорю. Было бы здорово, если бы ты чаще показывал, что у тебя внутри.
– Ты знаешь, что у меня внутри, – ответил он, скрестив руки на груди.
– Алекс, я могу тебе кое в чем признаться? – спросила Андреа.
– Конечно.
– Я тоже думала, что знаю. Но, как выяснилось, нет. Всю жизнь я считала, что я замкнутая и не способная на доверие. Наверное, порой так и было, я жила в своей скорлупе. А вот ты был для меня простым и открытым. Что на уме, то и на языке. Но ведь это совсем не так. Я всегда была с тобой честна и прямо давала понять, чего хочу. А ты скрывал, не договаривал, уклонялся от темы, иногда даже врал, хотя лгать не умеешь.
– Андреа, я…
– Я понимаю, для тебя все очень сложно. Знаю, что ты не простил свою мать и меня тоже не простил, сколько бы раз мы с тобой это ни обсуждали. Но ты выбрал путь в никуда. Ты живешь в доме, в котором был несчастен, в городе, который больше не любишь, занимаешься делом, которое помогает придать смысл той боли, через которую ты прошел. У тебя до сих пор никого не было, но не потому, что ты не мог меня забыть, и даже не потому, что я разбила тебе сердце, а потому, что ты настолько зациклен на вчерашнем дне, что пропускаешь сегодняшний. Ты даже собаку не заведешь! Сколько лет уже ты об этом мечтаешь?
Алекс выглядел разбитым. Пожалуй, не стоило на него все вываливать. Можно ведь подобрать другие слова… Андреа сморгнула слезы.
– Моя жизнь тоже была катастрофой. Но благодаря тебе я смогла увидеть себя со стороны, и я начинаю ее менять. – Она тяжело сглотнула, прежде чем перейти к самой болезненной части. – Отец учил тебя видеть хорошее в любой ситуации. Как давно у тебя перестало это получаться, Алекс?
– Давно, – ответил он глухо. – Слишком давно.
Наверное, не стоило упоминать Джона Райта. Но уже поздно брать обратно свои слова.
Андреа коснулась руки Алекса.
– Когда он умер, не для кого стало этого делать, – проговорил Алекс.
– Для себя. У тебя все еще есть ты сам. Что бы ты ни выбрал теперь, пусть это будет для тебя, Алекс. Ладно? Пообещай мне.
Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем порывисто обнял Андреа за плечи и уткнулся носом в ее волосы. Он уже ничего не говорил. Они простояли так долго, очень долго. Андреа осторожно поглаживала его по спине. Лишь пару раз она видела его таким. Алекс всегда легко признавался в своих привязанностях и симпатиях, а вот слабости старался спрятать как можно глубже, пока они не прорывались лавиной, погребая под собой его жизнь.
Через несколько мгновений он взял себя в руки и отступил от Андреа. В свете, падающем с крыльца, влажно блеснули его глаза.
– Я подумаю обо всем, что ты сказала, – все же пообещал он, отступая к машине.
– Подожди, – сказала Андреа, шагнув к нему. – Не хочу тебя такого отпускать. Останься, мы вместе что-нибудь придумаем.
Он ответил
