Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике - Екатерина Крутова

— Спасибо, Дим. Но я совсем не хочу есть. Нервничаю из-за встречи.

Фаркас нахмурился, разглядывая девушку с подозрительной проницательностью — слишком бледное, чуть опухшее лицо, мешки под глазами, говорящие об усталости. Они оба работали на износ весь минувший год. Похоже, пора взять заслуженный отпуск и хотя бы две недели провести вдали от «Станции», бюро и городской суеты.

— Кофе на голодный желудок — дорога к язве. Хотя бы тост съешь.

— Не могу, — тихо призналась Алена, отпивая глоток. — Не лезет. Наверно, нервы.

— Принцесса, — он накрыл ее руку ладонью. — Все будет хорошо. Сегодня и всегда. Потому что мы — вместе, и мы — заодно. Помнишь?

Девушка благодарно улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. Все-таки зря она не встала в семь — теперь из-за нарушенного режима может весь день покатиться под откос. Дмитрий, видя ее состояние, не отпускал, внимательно и как-то чересчур озабоченно ловя чуть ли не каждый вдох.

— Просто дыши. Все готово: отчеты, цифры, графики. Ты сама сто раз проверила. Ваганыч же не стрелку для разборок забил, а назначил деловую встречу. Мы шли к этому целый год и все будет хорошо.

Действительно, не прошел, а пролетел целый год с того дня, когда мир Алены рухнул, чтобы собраться заново, став прочнее в тысячу раз.

За уходом Георгия Вениаминовича последовал инициированный ее бюро громкий иск против мэрии, которому все пророчили крах, и только Дмитрий поддерживал смелость идти против системы и честность в отстаивании интересов простых собственников. Спартак Татлян тоже не остался в стороне — бизнесмен увидел в запале молодой пары ту энергию, что готова свернуть горы и перекроить реальность на свой лад. Орлова выиграла непростое дело, получившее широкий резонанс в СМИ и поднявшее ее юридическую фирму на одну ступень с лидерами отрасли. Вслед за «Станцией» потянулись и другие, доверившие защищать свои интересы бюро «Орлова и Ко». Внутри Приморского кластера, благодаря ее упорству и связям Татляна, рос целый квартал, обозванный журналистами «Ремесленной артелью». Самобытный центр малого бизнеса и творческих мастерских привлек внимание всей страны неожиданным сочетанием инновационного подхода к сохранению традиций. Дела шли в гору так уверенно, что даже квартиру на Крестовском продавать не пришлось. Правда, Алена и Дмитрий там не жили. Не хотелось тащить в новые отношения старую пыль. Фаркас однажды заикнулся, что сорок пять квадратных метров в «корабле» достаточны для двоих, но семье будет комфортнее на больших площадях, но тогда девушка заткнула его поцелуями, не желая слушать аргументов о том, что ремонт и перепланировка обновят жилье так, что от прошлого не останется даже намека.

Но музея на «Станции» все еще не было. Они просто не успели, отдав на первых этапах все силы более понятным и рентабельным мастерским и музыкальному бару «Легенда», где уже с успехом прошло несколько концертов известных среди ценителей российского рока групп.

Алена с грустью посмотрела на кухонную стену, превращенную за год в карту стратегического наступления:

— Согласно приложению к договору, мы обещали Татляну музей, а там только стены.

— Ну формально там есть экспозиция. Парни создали несколько арт-объектов из старых деталей в духе, прости хоспади, современного искусства. Плюс твоя Аня подарила две картины на автомобильную тему, так что кое-что мы Вагановичу можем предъявить… — успокаивая, сказал Дмитрий.

— Как бы нам за это «прости хоспади кое-что» Ваганыч не предъявил пожизненную каторгу во благо его процветания! — раздраженно вспылила Алена и, сама удивленная столь резкой сменой настроения, виновато поджала губы. — Прости, Дима, я сегодня не в себе…

Мужчина понимающе кивнул. Он и сам переживал не меньше, хоть и старался не подавать вида. Ему снились сны, где «Станция» рушилась, обманутые парни во главе с Серегой исчезали в темноте, а он оставался один среди руин. И самое страшное — в этих кошмарах куда-то пропадала и Аленка. Просыпаясь в холодном поту посреди ночи, первым делом Дмитрий обнимал девушку и, только вдохнув родной запах и поймав ритм спокойного дыхания, засыпал вновь.

«Станция „Легенда“» дышала и росла, три месяца показывая стабильную прибыль, но не так быстро, как бы хотелось. На встречу с Татляном ехали в непривычной тишине. Алена смотрела в окно, а Дмитрий, украдкой наблюдая за ней, ловил себя на мысли, что его волнует уже не столько отчетность перед Татляном, сколько бледность любимой и та тень тревоги, что не сходит с ее лица.

Мастерская встретила не привычным рабочим гулом, а почти карнавальной суетой. Механики, по случаю приезда генерального партнера сменившие промасленные комбинезоны на новые «с иголочки», крепили по периметру двора конструкции с гирляндами, собранными из мотоциклетных фар. Пахло краской, свежеобжаренным кофе и копченым мясом. Серега на самодельном гриле, сваренном из старой бочки, колдовал с завернутыми в фольгу свертками. Увидев Фаркаса, приятель махнул щипцами для барбекю, отвечая на незаданный вопрос:

— На завтра закусон готовлю. Помогаю нашему шеф-повару.

— Интересно, сколько раз уже этот помощничек снимал пробу в процессе жарки? — Дмитрий подмигнул Алене. Девушка в ответ вымучено улыбнулась, прикрывая ладонью рот. На упоминание еды и аппетитные ароматы тело опять отреагировало однозначным неприятием. Неожиданное подозрение заставило сердце биться чаще, а ладонь непроизвольно коснуться низа живота. Орлова почувствовала, как от страха подкашиваются ноги и проступает липкий пот. Они же всегда были осторожными, неужели она?!.

Додумать девушка не успела — из помещения будущего музея яркой птицей выпорхнула Роксана, а за ней спокойной, размеренной походкой хозяина вышел Спартак Татлян. Ярко-голубое платье больше подходило молоденькой девчонке, чем женщине за пятьдесят, пусть и неплохо сохранившейся, но, похоже, ее спутника нисколько не смущал сомнительный вкус. Спартак проводил спешащую к Орловой и Фаркасу Рокси взглядом рыцаря, оберегающего прекрасную даму. Случайная встреча год назад стала подарком свыше для этих двоих — рядом с возвышенной, доброй, немного не от мира сего Роксаной суровый старый волк преображался, смягчаясь, демонстрируя искреннюю заботу и непроходящий интерес, а в ответных взглядах, которыми женщина одаривала своего «гладиатора», сквозило столько откровенной признательности и любви, что находящимся рядом иногда становилось неловко, словно свидетелям интимной сцены.

— Приехали, мои хорошие! — Рокси расцеловала Алену и Дмитрия в обе щеки, и тут же перешла к восторгам от увиденного, перемежающихся советами по улучшению.

— Дима, дорогой, надо обязательно организовать стойку с фотографиями, хронологией стройки, и обязательно добавить акценты золотом. Спартак мою идею не оценил…

— Потому что от