судьба, я знаю это каждой клеточкой своего существа. Но это не имеет значения. Я не могу ожидать, что она уже чувствует это так же сильно.
Эгоистичная часть меня на грани слез. Из наших разговоров о том, что влечет за собой ординатура, я прекрасно знаю, что не буду видеться с ней так часто, как хотелось бы. Годами. Я разрываюсь между желанием придумать способы заставить ее пересмотреть решение уехать и мыслями о логистике ежедневных перелетов в Тусон, лишь бы спать рядом с ней.
Сейчас я рядом с ней, поэтому отгоняю негативные мысли и прижимаюсь ближе.
— М-м-м, — стонет она, выгибая спину и прижимаясь ко мне. Можно подумать, я левитирую, судя по тому, как ее задница, толкающаяся в мой член, заставляет меня чувствовать. Невесомо. Не от мира сего. Я целую ее в волосы и провожу ладонью по плоскому животу.
— Гейдж, — шепчет она.
— Да, детка?
— Мне нужно...
Моя рука путешествует дальше на юг, скользя под пояс ее шорт и надавливая на клитор. Она запрокидывает голову, и я пользуюсь возможностью отодвинуться, позволяя ей полностью перевернуться на спину. Когда я стягиваю ее шорты и нависаю над ней, на этот раз инициативу перехватывает мой рот.
Если ты когда-нибудь поймаешь себя на том, что улыбаешься, одновременно вылизывая девушку, ты пропал, чувак.
И именно это я и делаю. Чертовски счастлив пробовать ее на вкус. Я именно там, где должен быть. Ее руки впиваются в мою голову, а мой язык — в нее. Она тянет меня за волосы, прося подняться за воздухом. Я не собираюсь.
— Гейдж, пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя внутри, когда кончу, — умоляет она.
Мой подбородок поднимается лишь на секунду.
— Я трахну тебя, когда буду готов, — рычу я, прежде чем снова втянуть ее клитор в рот долгим всасыванием.
Я планирую пожирать ее до тех пор, пока у меня лицо не отвалится, пока она не уедет сегодня, даже если мой член, трущийся о матрас, согласен с ней и предпочел бы, чтобы я остановился и трахнул ее как можно скорее. Я слишком занят, смакуя ее, чтобы спешить.
Лишь через несколько минут, когда внутренняя сторона ее бедер пылает от моей щетины, и я чувствую, как ее нутро сжимается и пульсирует вокруг моих пальцев, я поднимаюсь по ее телу. Я оставляю поцелуи и лижущие движения на каждом сантиметре ее кожи, не оставляя ни одного местечка нетронутым. Хочу запомнить каждую частичку ее.
Когда я добираюсь до ее рта, я всасываю нижнюю губу. Она подносит руку к моему затылку и приподнимает бедра навстречу моим. Мы говорим на своем безмолвном языке следующим поцелуем.
«Я скоро вернусь», — говорит она.
«Ты можешь ехать куда хочешь. Пока ты возвращаешься ко мне», — отвечаю я.
Не разрывая поцелуя, я отвожу бедра назад и затем вхожу в нее. Один, два, три глубоких, собственнических толчка.
— Я долго не продержусь… ты слишком хорошо чувствуешься. Мне нужен презерватив, — хриплю я.
— Я принимаю противозачаточные, — шепчет она между царапинами на моей спине и очередным поцелуем.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее. Жду подвоха, но ее глаза говорят, что она не шутит. Она упоминала, что колет уколы, но никогда не в пылу момента. Мы оба вот-вот разлетимся на куски.
— Не останавливайся, — говорит она. — Продолжай трахать меня без ограничений, пока я не стану твоей, Гейдж. Мне это нужно.
Черт возьми. Меньше слов.
Я хватаю ее за волосы сбоку и запрокидываю голову, впиваясь в шею. Безумие берет верх: я вонзаюсь в нее быстро и жестко, достаточно, чтобы изголовье кровати ударилось о стену. Ее рот раскрыт в шоке, а глаза крепко зажмурены.
Никто не скажет тебе, что лучшая часть отношений с врачом в том, что они смогут реанимировать тебя после того, как ты заработаешь сердечный приступ, трахая их слишком сильно.
— Моя, — рычу ей в ухо, перемещая руку вниз, на ее клитор.
— Да. О, черт. Да, — выкрикивает она.
Звук ее голоса и то, как она внезапно пульсирует и сжимается вокруг моего члена, добивает меня. Я больше не могу сдерживаться и взрываюсь вместе с ней.
Я сжимаю ее волосы в кулаке, держась изо всех сил, потому что взрыв этого оргазма мощный. Он захватывает каждую клетку моего тела, оставляя меня дрожащим и задыхающимся над ней.
— Прости, — говорю я. Я практически давлю ее своим весом, рухнув на нее.
Вместо того, чтобы столкнуть меня, она просто обвивает меня ногами и руками.
— Дави. Мне все равно, — смеется она, задыхаясь.
Мы остаемся в таком положении целую вечность, но для меня этого недостаточно.
— Мне, наверное, пора вставать и собираться, — шепчет она.
Я качаю головой и зарываюсь лицом в ее шею.
— Еще пять минут.
ГЛАВА 38 Гейдж
— Какого черта лама в переднем загоне? — рявкаю я, заходя на кухню после очередного долбанного длинного дня.
— У меня все отлично, а ты как? — шутит Трипп.
Я шумно выдыхаю и иду прямо к холодильнику за пивом, даже не утруждаясь снять сапоги или повесить шляпу. Все равно не останусь здесь сегодня, как и всю последнюю неделю. Это жалко, но мне не нравится спать в своей кровати без нее. Я почти не сплю без нее, а в той конкретной кровати — еще меньше.
Она уже почти неделю в Аризоне: проходит собеседования и осматривает учреждения и город. Часть меня радовалась за нее, а часть была разрушена, когда она упомянула, что у нее хорошее предчувствие насчет возможности попасть туда. И она продолжала смотреть квартиры с коллегой — потенциальным ординатором.
Я был исключительно поддерживающим, но это ощущается как жестокое наказание — встретить девушку, с которой хочу быть, именно перед ее отъездом.
Я мог бы поддаться своему внутреннему пещерному человеку и сказать ей, как мне грустно, но не стану. Однако в данный момент я все еще угрюмый ублюдок.
— Ты сказал мне что-то сделать с койотами. Вот я и взял ламу. Говорят, они их отпугивают, — улыбается Уоррен и пожимает плечами, сидя на стуле у кухонного островка. Он надвинул шляпу низко и пялится во что-то на телефоне.
Трипп смеется.
— Кто бы мог подумать, что у нас будет лама, парни?
Это такой же легкий разговор, какой у нас всегда был. После того, как мы вместе прошли через дикий опыт зачистки банды Рейнольдса, я чувствую, что мы стали еще ближе. Обычно я избегаю серьезных разговоров, но пытался поговорить с каждым из них обо всем, что случилось.
Хестон отмахнулся
