объятиях друг друга сейчас, слаще любого облегчения. Это счастье, которое кажется таким простым словом. Но теперь, когда я ощущаю его настоящую сущность, это далеко не просто. Это — всё.
Прикосновения Гейджа нежны и осторожны, но он держит мое лицо с обеих сторон с такой уверенностью, что это утешает меня больше всего на свете. Я слегка отстраняюсь, чтобы проверить, нет ли у него травм, но он начинает покрывать мое лицо мягкими, словно россыпью, поцелуями. Это вызывает у меня приступ хихиканья, и я вцепляюсь в его рубашку, чтобы удержать рядом.
— Скажи, что ты серьезно, когда сказала, что мы вместе, — шепчет он. — Я никогда раньше не чувствовал такого желания прыгать от радости, — смеется он. — Но я был очень близок к этому, когда услышал эти слова из твоих уст.
Кончики моих пальцев обводят линию его челюсти.
— Я серьезно, — говорю я.
Он выдыхает, уголок его рта приподнимается в удовлетворенной ухмылке. Мое сердце, кажется, уже в горле, просто от того, что я вижу, как его радует то, что я не бросалась словами в пылу момента.
— Я не имею права заявлять права на такую девушку, как ты. Ты бы снова уснула, если бы я начал перечислять все, чем ты меня поражаешь, — усмехается он. Но мгновение спустя его выражение лица становится серьезным. — Я знаю, мы знакомы не так давно, но я не могу заставить себя тратить время, притворяясь, будто есть хоть тень сомнения в том, что ты моя.
Эти слова так правильно звучат, слетая с его губ. Я улыбаюсь ему снизу вверх, пока не слышу вибрацию телефона на тумбочке.
Гейдж тянется за ним и протягивает мне. На экране загораются имя Кианны и наша фотография из любимого ресторана.
— Привет, — говорю я, отвечая на ее звонок, голос слегка хриплый.
— Ты очнулась! Я только что приземлилась, сейчас еду в больницу, блин. Я выехала, как только Уоррен рассказал, что случилось. Ты в порядке? Ну, учитывая все обстоятельства…
— Вдохни и успокойся, Ки. Я в полном порядке, просто пара ушибов и синяков. Ничего серьезного, обещаю.
Она всхлипывает и шумно выдыхает.
— Больше меня так не пугай. Я убью Гейджа!
— Это не его вина, Ки.
Гейдж вскидывает бровь, слушая разговор.
— Нам так много нужно обсудить, — говорит она.
Я поднимаю взгляд на красивого мужчину рядом.
— Да. Нужно, — соглашаюсь я и улыбаюсь.
— Здесь жарко, как в пекле, — жалуется Уоррен, вешая шляпу у двери и проходя через главную гостиную общего дома.
Я на диване, окруженная слишком большим количеством подушек, на которых настоял Гейдж. Он донес меня сюда после того, как вымыл мне голову в душе и потребовал, чтобы я не двигалась. Если бы не рождественский сочельник, я, вероятно, все еще была бы в постели по его приказу.
— Я хотел поддерживать огонь. Убедиться, что здесь комфортно, — говорит Гейдж. Он проводит рукой по моим влажным волосам и целует в щеку.
Я сбрасываю с себя одеяло и сажусь прямо.
— Ради всего святого, я не при смерти, — смеюсь я. Встаю и касаюсь плеча Гейджа. — Я в порядке. Даже врач сказал, что могу ходить, если буду менять повязку каждый день и отдыхать. Я делаю и то, и другое, мне нравится, что ты меня балуешь, но можно мне помочь с гарнирами или чем-то еще? Мне скучно просто лежать!
Гейдж обхватывает мои ноги и притягивает к себе. Я стою перед ним, пока он сидит на краю дивана. Он смотрит на меня снизу вверх, и я замечаю скрытое беспокойство в его выражении. Мои руки скользят по щетине на его лице, а затем по волосам за ушами. Я обнаружила, что поцелуи — лучшее отвлечение от его гиперопеки, поэтому впиваюсь прямо в его губы. Как и обычно, он стонет, и его руки перемещаются с моих бедер на задницу.
— Я понимаю, ты теперь ее парень, но нельзя ли без этого? — морщится Уоррен.
Гейдж смеется и звонко шлепает меня по заднице, затем встает, берет меня за руку и ведет на кухню, где все остальные готовятся к вечеринке. Его хватка крепче обычного держания за руки, и он проверяет меня краем глаза каждые десять секунд.
Он боится, что все это было для меня слишком, что я могу сбежать в любую секунду. Но я не боюсь. Он может волноваться сколько угодно, пытаясь уберечь меня, — я никуда не денусь. В переносном смысле, во всяком случае. Хотя кое-куда я все же денусь.
Судьба, возможно, привела меня сюда и познакомила с этим удивительным мужчиной, но я не собираюсь бросать всю свою карьеру ради него. Сейчас это больная тема между моим разумом и сердцем.
— Та-да! — напевает Ки со своего места рядом с рождественской елкой. Ее руки широко раскрыты, на лице гордая ухмылка. Я улыбаюсь и хлопаю, доставая телефон, чтобы сфотографировать. Отправить Хестона в магазин за самой большой елкой, какая была в наличии, и огромным количеством гирлянд и украшений, была самой гениальной идеей, которая у нее когда-либо была. Это великолепно.
Раздается стук в дверь, и я двигаюсь, чтобы открыть, но Гейдж останавливает меня. Он пододвигает ко мне бутылку с водой и выдвигает стул у барной стойки на кухне. Я закатываю глаза, но смеюсь и неохотно сажусь. Мне не нужно лишнее внимание, несмотря на травму, но то, что кто-то так заботливо опекает меня, все равно согревает грудь.
Гейдж открывает дверь, а по ту сторону стоят мама и папа, сияющие от уха до уха. Их руки полны выпечки и завернутых подарков. Гейдж снимает шляпу и тянется, чтобы взять вещи из рук мамы, пропуская их внутрь.
— Вау! — ахает мама, вдыхая воздух и любуясь праздничными украшениями. — Еда пахнет потрясающе, а елка?! Просто прелесть, дорогая, — она треплет Уоррена по щеке и направляется ко мне. — Рада тебя видеть, милая, — она прижимается ко мне. Я обнимаю ее в ответ, крепко сжимая. Часть моего тела, которая действительно начинает болеть, — это лицо, потому что я не переставала улыбаться с тех пор, как мы вернулись из больницы.
Гейдж, мои старые и новые друзья и моя семья — все здесь, в одном месте... дома. Мы с Гейджем встречаемся взглядами, пока он двигается по кухне. Я всегда считала этот жест немного глупым, но когда он подмигивает мне, я чуть не падаю со стула. Должно быть незаконно выглядеть так сексуально, делая это.
— Миссис Фэрроу, — говорит Гейдж. — Надеюсь, вам понравится суп. Я не повар, но, думаю,
