меня именно так, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.
Он ускоряется, мышцы на его шее напрягаются. Значит, ему нравится, когда говорят грязно. Он что-то делает бедрами, меняет угол и... о боже. Это попадает в точку внутри меня, о которой я не знала. Удовольствие вновь нарастает, словно буря. Это мужчина, который знает, как обращаться с женским телом. Я снова на грани.
Закрыв глаза, я превращаюсь в задыхающуюся, стонущую массу.
— Пожалуйста, — умоляю я его. — Ты мне нужен, мне нужно это... я так близко.
Его бедра ускоряются, пока он не начинает вбиваться в меня с силой, скорость слишком высока, давление слишком сильное. Его большой палец скользит по моему клитору, и я взрываюсь вокруг него.
Я смутно осознаю, что стону, но его голос прорывается сквозь все:
— Да, черт возьми, дорогая, вот так. Именно так, — рык удовольствия срывается с его губ, и я открываю глаза — мне нужно видеть это. Его красивые, мужественные черты расслаблены в наслаждении, бедра вонзаются в меня отчаянными толчками. Возможно, это самое эротичное зрелище, которое я когда-либо видела.
Я чувствую пульсацию его длины внутри себя, когда он достигает пика, погруженный глубоко. Мои глаза не отрываются от его лица, пока он вкушает эти ощущения. Я знаю, что никогда не забуду это выражение.
Когда он открывает глаза, они наполнены удовлетворением и наслаждением. Он поворачивает голову и мягко целует мою лодыжку.
— Твоя киска чуть не перекрыла мне кровообращение, когда ты обхватила меня.
Мой смех сдавленный, усталый. Он опускает мои ноги на кровать и выходит из меня, исчезая, чтобы выбросить презерватив. Секундами позже он растягивается рядом со мной на кровати, и я инстинктивно поворачиваюсь к нему, кладя голову на его плечо. Мгновение спустя его рука обнимает меня.
— Не думаю, что я все еще чопорная, — бормочу я. — Теперь придется придумать для меня новое прозвище.
Он смеется, звук прокатывается грудью под моей рукой.
— Думаю, потребуется больше одной такой ночи, чтобы как следует раскрыть твой потенциал.
Я провожу ногтями по редким волоскам на его груди, гадая, как долго это продлится. Комната у нас на всю ночь? Почасово?
Какой здесь протокол на таких вечеринках? Я не уверена, входят ли объятия на кровати в программу, но он не делает попыток сдвинуться, его рука прижимает мое тело к своему.
И это действительно прекрасно, кожа к коже, его тело теплое и твердое на ощупь.
— Очень странно не знать твоего имени, — замечаю я, приподнимаясь на локте.
Он приподнимает бровь.
— Ты же не пытаешься обойти правило, да?
— Я? Я строго следую правилам до мозга костей, — говорю я, опираясь головой на руку. — Просто теперь я переспала с мужчиной, и мне нечем его назвать даже в мыслях.
Его улыбка расширяется во что-то чертовски задумчивое. Он протягивает руку и проводит пальцами по моим длинным волосам, кончики щекочут мою обнаженную грудь.
— Лучший, что у тебя когда-либо был, — предлагает он. — Любовник года. Бог секса.
— Бог секса?
Он слегка морщится.
— Да, не это.
— Ты знаешь, ты довольно высокого о себе мнения.
Он фыркает, пальцы смыкаясь вокруг одного из моих сосков. Он лениво играет с ним, темные глаза встречаются с моими. Теперь они бездонные — все тот же мужчина, с которым я перекидывалась словами на диване час назад.
Кто этот мужчина?
— Есть разница, — говорит он. — Между высокомерием и знанием себе цены.
Верно.
— И твоя цена измеряется в золоте?
У него дергается уголок губ.
— В алмазах, дорогая.
Я вытягиваюсь рядом с ним и стону. Он смеется, приподнимаясь на локте, рука скользит по моему животу.
— Я отхожу от версии про мафиозного босса.
— Да? — его рука опускается ниже, уверенные пальцы ласкают меня между ног. — Как же так?
— Ты трахаешься как мужчина, который сам пачкает руки делом.
Пальцы замирают, бровь взлетает. Наши взгляды встречаются и смыкаются на мгновение, которое растягивается в вечность — во что-то настоящее, пугающее и нежное.
Я хочу узнать этого мужчину.
Я знаю это до кончиков пальцев ног, несмотря на искусственность этой встречи, условие об отсутствии имен, несомненный факт, что наши жизни не могут быть более разными.
Его губы дергаются, чары развеяны.
— А ты слишком наблюдательна для своего же блага.
— А разве такое бывает?
И тут, что больнее всего, он бросает взгляд на массивные часы на своей руке. Я узнаю маленький логотип на циферблате.
Да, определенно разные миры.
— Тебе нужно быть где-то?
— К сожалению, да, — его пальцы дают мне последний, ленивый, ласкающий штрих. И к моему вечному удивлению, он наклоняет голову, чтобы один раз поцеловать меня между ног на прощание.
Он тянется за своей одеждой, пока я наблюдаю, переворачиваясь на живот.
— Я как раз собиралась спросить, когда заканчиваются такие вечеринки, но ты опередил меня.
— Я скорее инструктор, чем учитель, — он смотрит на меня с высоты не менее шести футов1, может, шести с половиной2, застегивая ремень на брюках. — Ты, кстати, выглядишь чертовски фантастично, лежа так.
— Спасибо.
Я приподнимаюсь на локте, зная, что моя грудь выглядит прекрасно в такой позе. Весь смысл этих вечеринок — отличный, потрясающий, несложный секс. Секс без обязательств. Секс без ожиданий.
— Проинструктируешь меня по одному последнему пункту?
Он кивает, застегивая пуговицы на рубашке.
— Я чувствую себя щедрым.
— Разрешено ли заниматься сексом с тем же гостем на другой вечеринке?
— А, — его ухмылка криво вспыхивает. — И это гипотетически?
— Конечно.
— Разрешено, — говорит он, и жар в его глазах ясно дает понять, что я не одна об этом думаю. Похоже, я все еще не закончила быть Ребеккой Хартфорд.
Подняв мою маску с пола, он подходит ко мне на кровать. Теперь он полностью одет.
— Моя красавица без маски, — бормочет он, завязывая маску обратно на шелковых тесемках вокруг моей головы. — Трах с тобой стал кульминацией моего месяца.
— Как мило, — говорю я. — Это было всего лишь кульминация моей недели.
Он разражается удивленным смехом, его пальцы под моим подбородком. Он приподнимает мое лицо к своему и дарит мне последний, затяжной поцелуй, который говорит не о прощании, а о невысказанных обещаниях.
— Увидимся, Чопорная.
Я останавливаю его, когда его рука уже на двери, слова вырываются из меня.
— Скажи мне одну правду о себе.
Он замирает, его взгляд путешествует по моему обнаженному телу с безошибочным восхищением.
— Если бы ты не заговорила со мной сегодня вечером, я бы нарушил правила и сделал это первым, — говорит он. Он дарит мне кривую усмешку и закрывает за собой дверь.
