голос хриплый. — Это только заставляет меня хотеть тебя сильнее.
Эти слова посылают восхитительную дрожь по моей коже. Опьяненная им, собственной смелостью, я перекидываю одну ногу через его колени и сажусь верхом. Мы, может, и скрыты в этой темной нише, но мы все еще на вечеринке, и вокруг ходят люди. Его руки скользят вверх по бокам моего платья, едва касаясь груди.
— Поцелуй меня снова, Чопорная.
— Это не мое прозвище, — говорю я, и он ухмыляется. Я накрываю его улыбку своими губами, и мы снова теряемся в химии между нами, в том волшебстве, что происходит, когда его губы встречаются с моими. Мое желание стучит в такт ритму музыки, гипнотическое и чувственное. Подо мной твердая длина его тела служит доказательством его собственного желания. От неожиданности я отстраняюсь.
Он не пропускает ни секунды, переключаясь на мою шею. Большая ладонь сжимает мою грудь и проводит большим пальцем сквозь ткань, без труда находя тугой кончик моего соска.
— Я хочу тебя, — говорит он, губами касаясь моей кожи. — Хочешь найти свободную комнату?
Я сглатываю от сухости в горле.
— Еще же третье представление. Я слышала, там будет пиротехника.
— Думаю, — бормочет он, — у нас уже есть весь необходимый огонь прямо здесь.
ГЛАВА 3
Фредди
Его рука крепко обнимает мою талию, пока мы идем через вечеринку. Мы проходим мимо голой женщины на диване, занятой двумя мужчинами, которые ее ублажают. Она ловит мой взгляд и дарит мне широкую, самодовольную улыбку. Смотри, что я поймала.
Я прижимаюсь к незнакомцу рядом.
— Не для тебя? — бормочет он.
Я качаю головой.
— Думаю, для этого требуется больше гедонизма, чем во мне есть.
— Знаешь, что говорят, — поясняет он. — При правильных обстоятельствах любой человек способен на что угодно.
— Вот, видишь? Именно такие фразы и записывают тебя в колонку мафии.
Поворачивая за угол в темный коридор, мы проходим мимо открытой двери в гостиничный номер... только он не пустует. Я тут же отвожу глаза от голых тел, извивающихся на кровати.
— О боже мой.
Я различаю его улыбку в тусклом свете.
— Не всем нравится такой формат. В конце концов, многие двери здесь закрыты.
— И хорошо.
— Но эта — нет, — говорит он, останавливаясь у слегка приоткрытой двери. Спальня внутри проста, но оформлена со вкусом. Но что самое важное? Она пустая.
Я прохожу мимо него в комнату. Кровать за моей спиной кажется огромной, застеленной безобидного вида гостиничным бельем.
— Интересно, что «Позолоченная комната» говорит отелям, которые они арендуют. Они знают, что здесь происходит?
Он держит руку на полуоткрытой двери, на губах кривая улыбка.
— О, они знают. Что думаешь, Чопорная? Дверь открыта или закрыта? —
я опускаюсь на кровать.
— Думаю, хватит нас двоих.
Он закрывает ее с решительным щелчком, но улыбка на его лице дает понять, что он не ожидал другого ответа.
— Меня это совершенно устраивает, красавица.
Мы смотрим друг на друга несколько долгих мгновений. Ни слов, только взгляды, и с каждым моментом нервы и желание в моем животе становятся острее.
— Нужно снова привыкнуть ко мне? — спрашивает он.
Я откидываюсь на руки и просто киваю. Губы кривятся в усмешке, он стягивает пиджак и бросает его назад. Крупные руки поднимаются, чтобы расстегнуть пуговицы на его рубашке. Я наблюдаю, как дюйм за дюймом открывается широкая, смуглая грудь: мускулистая и покрытая легкой растительностью. Он останавливается, когда рубашка свисает с его рук.
— Продолжай смотреть на меня так.
— Это нетрудно, — выдыхаю я.
Рубашка присоединяется к пиджаку позади него, и мой взгляд скользит по рельефу его пресса к кожаному ремню. Его широкая грудь поднимается с каждым вдохом. Я чувствую, будто случайно забрела в одну из своих самых глубоких, темных фантазий. Потому что все в нем — от темных, властных глаз до квадратной челюсти и широких плеч — говорит о силе. Возможно, он и не мафия, но он — что-то. Этот мужчина... и вот он здесь, со мной, и выглядит так, будто не может дождаться, чтобы завладеть мной.
Но он ждет, потому что, сколько бы власти он обычно ни имел, здесь инициатива принадлежит женщинам. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько сильной. Это волнение бежит, как второй пульс, под моей кожей.
— Ты слишком далеко, — говорю я ему. — Я хочу прикоснуться к тебе.
— Тогда прикоснись.
Его слова мягкие и шелковистые, но вызов под ними неоспорим. Я сокращаю расстояние между нами и протягиваю руку, пальцы скользят по его груди. Он резко вдыхает, когда я провожу по едва заметным V-линиям его тазовых костей. Под кожей двигаются твердые мышечные рельефы.
— Ты все еще не задала вопрос, — бормочет он.
Мои руки останавливаются на кожаном ремне, а глаза встречаются с его.
— Ты переспишь со мной?
— Не гипотетически?
Я молча качаю головой в ответ.
Его ответ тоже не в словах. Не тогда, когда он берет тяжелую темную массу моих волос в руки и отводит в сторону. Я поворачиваюсь к нему, и он находит молнию моего платья, опуская ее одним плавным движением. Черная оболочка отпускает меня.
Его глаза темнеют, когда они путешествуют по моему телу, нижнему белью, комплекту кружевного бюстгальтера и трусиков. Возможно, я убеждала себя, что буду только наблюдать, не участвуя, но... маленькая часть меня позаботилась о том, чтобы я была готова. На всякий случай.
— Так прекрасна, — бормочет он, руки смыкаются на моей талии.
Соревновательный инстинкт во мне оживает. Я хочу соответствовать этому вызову и ему, хочу доставить ему удовольствие, зная, что он доставит его и мне.
Я хочу быть лучшим сексом в жизни этого мужчины.
Я целую его с силой этого убеждения, и он отвечает тем же, притягивая меня плотно к себе. Один поцелуй перетекает в другой, каждый из них усиливает томление внутри.
Мы разрываемся, когда его руки находят застежку моего бюстгальтера. Я расставляю руки, пока он стягивает его, глаза следят, как чашечки освобождают мою грудь. Он делает темный вдох и протягивает руки, заменяя ими ткань. Возможно, они доставляют хлопоты при покупке спортивных бюстгальтеров, но они умеют ослеплять.
— Так чертовски прекрасна, — повторяет он и наклоняется, чтобы взять сосок в рот. Я вздрагиваю от ощущения, но оно быстро превращается в стон, когда он добавляет зубы. — Я всю ночь хотел увидеть их обнаженными.
— Вот почему ты хотел поговорить со мной, да? — моя рука запутывается в его волосах, и мои глаза закрываются от ощущений. Мужчины никогда не уделяют
