мои мысли.
— В «Маске». Подпольный бар под оперным театром, — отвечаю я.
— Под землей? Я думал, Новый Орлеан находится ниже уровня моря, — вмешивается Дэш.
— Кроме Французского квартала. Бордо прокопали подземные тоннели ещё во время Сухого закона. Поэтому-то о баре до сих пор только слухи...
Я умолкаю, потому что атмосфера вокруг вдруг меняется. Братья двигаются, и у меня в голове начинает колоколом звенеть тревога.
— Не возражаете, если я присоединюсь, молодые люди?
Кровь застывает у меня в жилах. Я медленно отталкиваюсь от ограждения и откидываюсь назад на стуле, скрестив руки на груди.
— Вы здесь хозяин, Бордо, — бросаю я через плечо достаточно громко, чтобы меня было слышно поверх музыки. Мои братья молчат.
Я — самый старший, и значит, в отсутствие отца я за главного. И если кому-то придется столкнуться с моим будущим тестем, это буду я.
— Ты чертовски прав, я здесь хозяин, — рычит Сол Бордо, присаживаясь в кресло слева от меня. — И если Кинг не сообщил вам до того, как вы пришли ко мне, не предупредив заранее и без приглашения, это нейтральная территория.
— Вы меня вынудили, — качаю головой я. — Я пытался связаться с вами весь прошлый год. Вы знаете, что сегодня случится, и все же отказывались со мной разговаривать.
— Верно. Потому что кто-то из Фьюри приблизится к моей дочери только через мой труп.
Забавно, как многого он не знает о собственной дочери. Принцесса водит за нос своего отца-Призрака, а он и понятия не имеет об этом.
Я усмехаюсь.
— Вы ведь не спрашивали, хочет ли она меня видеть, верно?
Он пожимает плечами.
— Мне и не было нужно. Я знаю свою дочь. Она бы ни за что не хотела участвовать в вашей войне. Она — моя маленькая бунтарка, но в таких вопросах она…
— Невинна, — тихо заканчиваю я, кивнув. — Я знаю. Я не собираюсь ее портить. Что бы вы ни думали. Я собираюсь ее защитить.
— Ей не нужна защита, — бросает он. — Здесь она в полной безопасности. Бандит из Аппалачей — последний, в ком она нуждается. Ваша молочная ферма и недвижимость не одурачат Труа-гард.
— Мы предпочитаем считать себя Робин Гудами из Аппалачей, — лукаво улыбаюсь я. — А Робин Гуду нужна Девица Мэрион.
Он фыркает.
— В старых версиях Робин Гуд умирает, знаешь ли.
Мудак.
— Бордо, я не собираюсь с тобой играть, — рычу я. — Ты знаешь, какова сделка. Если попытаешься избавиться от меня, потеряешь всех союзников из семьи Фьюри. И поверь мне. Прямо здесь и сейчас союзники тебе нужны.
Секунду он не отвечает, склонив подбородок в мою сторону, будто ждет, что я продолжу. Когда этого не происходит, он откидывается назад, делая вид, что вообще не был заинтересован. Я все расскажу, как только моя жена будет рядом со мной, в безопасности. И ни секундой раньше. Если я раскрою карты, он может спрятать ее от меня, отослать в Италию к Лучиано, как по слухам планировал. Я ни за что не позволю этому случиться.
— Ты наглый и самоуверенный, Орион. Забываешь, что я знаю обо всем, что происходит в моем городе. Учитывая, сколько теней следовало за тобой по пятам, когда ты появился здесь утром, ты мог бы устроить парад в честь своего прибытия.
Утром?
Я не позволяю удивлению отразиться на лице, но Сол все равно усмехается.
— Как я и сказал. Я знаю обо всем, что происходит в Новом Орлеане. Никогда не забывай об этом.
Не обо всем.
— К чему это вы?
— А к тому, что я знаю, когда ты приехал и знаю, когда уедешь.
— Хм? — я подавляю желание фыркнуть в ответ.
— Я хочу, чтобы к рассвету вас троих здесь не было. Труа-гард никогда не соглашался на сделку Кинга. Насколько известно мне, МакКеннону и Лучиано, она не имеет силы. Трое пьяных мужчин никогда не имели права делать таких ставок.
— Тут мы согласны, но… вы сделали. Уайлды истребляют нас одного за другим, а другие ветви семьи Фьюри слишком высокомерны, чтобы работать сообща. Кровь троих должна быть на нашей стороне.
— Кровь троих, мальчик. Не четверых.
— Четверых и не будет, когда сделка состоится. Будет лишь единый альянс, скрепленный кровью Фьюри.
— Труа-гард это не Фьюри.
— Пока нет. Мы лишь хотим, чтобы вы выполнили свою часть сделки. Мы пытаемся сделать так, чтобы все сохранили свою честь, Бордо, — в этот раз я не могу совладать с собой и мои губы расползаются в улыбке.
Ему совсем не весело, и он хмурится, но оставленные убийцей шрамы на одной половине его лица едва двигаются. Мы никогда не видели таких увечий, но мои грубые, сжатые ладони так и покалывает от сочувствия. Интересно, чувствует ли Хэтч то же самое.
Я отвожу взгляд, желая, чтобы занавес поскорее поднялся, и я смог увидеть свою маленькую птичку. Мне хочется, чтобы она помогла мне прогнать из головы воспоминания о жутких криках.
Даже спустя шесть лет, они звучат оглушительно.
Голос Сола почтительно снижается, будто он тоже их слышит.
— Мне жаль, что с Куинни так случилось.
Я ощетиниваюсь и чувствую, что братья сделали то же самое.
— Она была хорошей женщиной, и лишь ради нее я не вышвырнул вас всех сразу же, — добавляет Сол, и в его словах нет ни капли тепла, только сухие факты. — Тяжело, когда они уходят. Потери… — он качает головой.
Когда я откашливаюсь, ком в горле похож скорее на зазубренное лезвие. Но удушающее чувство вины остается, грудь сдавливает от его тяжести после той ночи.
— Слышал, вы сталкивались с подобным, — замечаю я. Несколько лет назад умерла его мать, а совсем недавно — Мадам Джи, женщина, которую Луна считает второй бабушкой. — Мои соболезнования.
В ложе номер шесть повисает тишина, и ее контраст с творящимся внизу безумием так же беспощаден, как двое врагов, давящих на жалость друг друга.
Поэтому я и верю в соглашение. Может, Труа-гард нас и презирает, но мы пойдем на все ради союза с людьми, которые способны убивать ради своей семьи и сочувствовать недругам, которые понесли ту же утрату.
Этим людям семья Фьюри сможет доверять.
И теперь, когда я наблюдал за Луной Бордо достаточно долго, я сделаю все, чтобы она стала моей, с Труа-гард или без. Даже если она возненавидит меня за это.
Не то, чтобы это было чем-то новым в репертуаре Кинга Фьюри.
Телефон вибрирует у меня в руке.
Только черта помяни.
Я смотрю на экран.
КИНГ: полночь.
Я закатываю глаза. Конечно, он решил напомнить. Но загвоздка в том, что
