говорили выше.
Если верить г-ну Людену, историку немецкого народа, Людовик вмешался в дела аквитанцев в 853 году против своей воли. Его сын, впрочем, поспешил завершить эту кампанию и вернуть свои войска домой[59]. Г-н Гфрёрер придерживается диаметрально противоположного мнения: по его словам, Людовик подстрекал аквитанцев, среди которых у него была партия, против своего брата Карла, и именно с его ведома они отправили к нему в 853 году депутацию, просьбам которой он сделал вид, что уступает. Людовик был самым коварным из трех братьев, всегда, согласно этому автору; он был аристократическим королем, главой заговора знати, целью которого было свержение его двух братьев и уничтожение Верденского договора[60]. Г-н Венк опроверг эти обвинения, напомнив, что Людовик Немецкий проявлял по отношению к своим братьям самые лучшие чувства на встречах в Ютце и Мерсене в 847 и 851 годах; что он пытался в 846 году примирить Карла с Лотарем, который был раздражен против него из-за убежища, предоставленного Гисалеберту, похитителю его дочери[61]. Мнение г-на Венка соответствует свидетельству фульдского анналиста[62].
Обращение аквитанцев к Людовику Немецкому в 853 году и повторенное нейстрийцами в 858 году, кажется, было проявлением того противоборства двух аристократий, которое мы только что отметили. Согласно «Анналам Фульды»[63], депутаты нейстрийцев просили Людовика своей персоной помочь народу в опасности и находящемуся в состоянии тревоги. Если они не увидят его скоро прибывающим и если они должны будут отказаться от надежды, которую возложили на него для своего избавления, они будут вынуждены просить у язычников, к опасности всего христианства, ту помощь, которую они не смогли получить от своих законных и православных господ. Они свидетельствовали, что не могут дольше выносить тиранию Карла. Никто не противодействовал внешним язычникам и не прикрывал их своим щитом, те грабили, убивали, жгли, продавали все имущества; и то немногое, что они оставили франкам, Карл уничтожал смесью хитрости и жестокости. Во всем его народе не осталось никого, кто придавал бы малейшую веру его обещаниям или клятвам, никого, кто еще льстил бы себя надеждой найти в нем хоть какую-то доброту.
Людовик уступил настояниям нейстрийцев, которые призвали его к себе на помощь. Он выступил после совещания, проведенного в Вормсе со своими левдами в 858 году. Прибыв в Понтьон, он принял оммаж от большинства великих королевства, которые пришли ему навстречу. Он был также признан в Орлеане, затем в Аттиньи, даже частью духовенства во главе с Венилоном, архиепископом Санса. Он временно осуществлял верховную власть, ибо от него есть диплом, датированный 7 декабря 858 года, первым годом его царствования в Западной Франции[64]. Но едва он взял в руки бразды правления, как начали кричать против него: его войска, говорили, сами грабили страну вместо того, чтобы защищать ее. Епископат особенно был очень недоволен этим вторжением германцев под предводительством Людовика; он старался возбудить в народе антипатию к чужеземцу.
Людовик Немецкий, пресыщенный огорчениями, оставил страну ее печальной судьбе; он удалился в январе или феврале 859 года. Эта неудавшаяся попытка навлекла на него упреки императора Людовика II и папы. Прелаты партии Карла дошли до того, что вызвали его на суд Церкви в Мец. Синод был проведен в этом городе 28 мая и 1 июня 859 года; там постановили, по согласию с Карлом и Лотарем, отправить депутацию к Людовику, чтобы осудить его. Акты этого синода, напечатанные в последний раз в собрании Пертца (том I, стр. 458), написаны языком весьма суровым, даже раздражающим. Людовик принял депутацию в Вормсе и должен был стерпеть, чтобы Гинкмар, архиепископ Реймса, обратился к нему с чрезвычайно резким выговором.
Примирение трех братьев состоялось в Кобленце в июне 860 года[65]. Духовенство вновь стало всемогущим; знаменитый Гинкмар, архиепископ Реймса, самый выдающийся человек своего века, приобрел такое преобладание, что г-н Мишле не боится назвать его истинным королем Франции[66]. Общее собрание (плац) состоялось в Питре в 862 году; Гинкмар полностью руководил им[67]. Синоды следовали один за другим; Гинкмар проявлял большую активность от имени Церкви и к большому неудовольствию папы Николая I[68]. На большинстве общих собраний, можно сказать синодов, которые проводились после синода в Питре, занимались если не исключительно, то по преимуществу церковными делами. Это имело место, в частности, в Суассоне в 862 году; в Вербери в 863 году; в Питре в 864 году; в Суассоне в 866 году; в Питре в 869 году; в Аттиньи в 874 году. Тенденции аристократии аббатов и епископов должны были привести Европу, если бы им не противодействовала военная аристократия, к теократическому режиму, подобному тому, который франки нашли установленным в римской Галлии. В этом отношении вторжения норманнов имели значительные последствия, ибо они способствовали развитию феодализма и дали противовес теократии, поддерживая конкуренцию военного элемента.
Нельзя, с другой стороны, скрывать, что именно духу независимости аристократии, более чем какой-либо иной причине, следует приписать легкость, с которой норманны совершали свои слишком многочисленные вторжения в западное королевство. Правда, цвет воинов был скошен на полях Фонтене; но новое поколение не было лишено воинской доблести. Оно следовало за Карлом Лысым в его экспедициях против аквитанцев и против его братьев и племянников. Что мешало франкским сеньорам собираться вокруг короля, чтобы выступить против норманнов, так это отсутствие общих интересов, презрение к пришедшей в упадок королевской власти и, возможно, также боязнь поднять ее из падения. Они умели, в случае необходимости, защищаться поодиночке в своих замках, оставляя норманнов опустошать соседние аббатства и изгонять монахов из владений, которые они надеялись присвоить. Если Карлу Лысому, вместо того чтобы сражаться с норманнами, пришлось прибегать к денежным предложениям, чтобы удалить их, то это потому, что речь шла особенно о спасении церквей и монастырей, а военная аристократия, далекая от защиты этих учреждений, зарилась на их богатства.
В Бельгии, в частности, вторжения северных людей оказали прямое и постоянное воздействие на судьбы части страны. Чтобы защитить северную границу своего королевства, Карл отдал ее охрану в 863 году воину Балдуину, вскоре прозванному Железная Рука, который похитил его дочь Юдифь. Балдуин, примирившись с Карлом Лысым при посредничестве папы Николая I, был в 870 году поставлен графом или маркграфом (marchio) стран, расположенных между Соммой, Шельдой и морем. Он стал основателем столь знаменитой династии наших графов Фландрии[69]. Его назначение Карлом является, таким образом, одним из актов этого Каролинга, которые в высшей степени интересуют Бельгию. Мы не можем здесь вдаваться в подробности этого события, рассказ о котором можно найти во всех историях Фландрии. Мы ограничимся тем, что заметим, что если папа вмешался в пользу Балдуина, то главным
