для обеспечения управления на всех уровнях, кризис городского самоуправления, замкнутость латифундий, соперничество внутри политической элиты, трансформация армии, многообразное воздействие варваров.
Надо отметить еще один очень важный фактор — беспринципную борьбу генералов за власть. Попытки гражданской группировки оттеснить генералов, как это сделали Олимпий и Петроний Максим, устранив Стилихона и Аэция, не удались. Императорская власть на Западе оказалась в полной зависимости от военной верхушки. Хотя военные лидеры тоже были весьма искусны в различных интригах, основной их силой, естественно, являлись войска, поэтому их соперничество порой выливалось в настоящие гражданские войны. Войска же, как было только что сказано, в основном состояли из варваров. Но боровшиеся за реальную власть или выживание генералы не брезговали обращаться и к «внешним» варварам. Спорно, но очень вероятно, что Бонифаций, оказавшись в трудном положении, пригласил в Африку вандалов. К помощи гуннов неоднократно обращался Аэций. Эти войны и походы варваров не только разоряли территории, еще оставшиеся под властью западных императоров, и расшатывали государев венную машину, но и усиливали роль внешнего, варварского, фактора в жизни Западной империи.
Однако все или почти все это было свойственно как Западу, гак и Востоку. Но в отличие от Западной империи Восточная продолжила существовать еще почти тысячу лез.
Прежде всего, надо отметить, что восточная часть Римской империи находилась в несколько иных условиях, чем западная. Восток издавна был более богатым, чем Запад. Здесь имелось больше процветающих городов. С такими крупными не только административными, но и экономическими центрами, как Александрия и Антиохия, а затем и Константинополь, на Западе мог сравниться только Карфаген, но и он в 439 г. попал в руки вандалов. С богатством Египта вообще едва ли какая страна Средиземноморья могла сравниться. Ранее он являлся главной продовольственной базой Италии и особенно Рима, а теперь был в распоряжении Константинополя. Налоговая база в восточной части была более обширная и прочная, чем в западной, и поэтому государственный механизм здесь работал лучше. Наличие большего богатства давало возможность содержать и большую армию.[277] Но главное, иными были отношения между императорской властью и воинами-варварами. Восточные императоры после Феодосия I уже не имели необходимости вознаграждать варваров предоставлением им земли для создания там автономных государств,[278] они могли армии варваров оплачивать деньгами и натурой, как и другие воинские части, поэтому после переселения вестготов на запад в восточной части Империи не возникло автономных государств, каков бы их официальный статус ни был. Варварские государства существовали только за границами Империи, хотя и в непосредственной близости от них.
Очень важным субъективным фактором, определившим сохранение Восточной Римской империи, являлась умелая в целом политика ее правительств. В проходившей здесь не менее острой борьбе между двумя группировками элиты военная все же не приобрела такого преимущества, как на Западе, да и противоречия внутри группировок активно использовались императорской властью. После разгрома Гайны перевес явно оказался на стороне высшего чиновничества. Самым ярким его представителем был Антемий, являвшийся регентом во время младенчества Феодосия II. Он сумел провести ряд мероприятий, в том числе децентрализацию военного командования, которые заметно ослабили влияние военной верхушки на правительство. В результате военная группировка была надолго отстранена от реальной власти. Только к концу правления Феодосия выдвигается на первый план алан Аспар.[279] Его, как и Рицимера, иногда называют «делателем императоров». Действительно, роль Аспара в восхождении на трон Маркиана и особенно Льва I была весьма велика. Однако, в отличие от своих западных коллег, эти императоры ни в коем случае не были марионетками всесильного генерала. Более того, Лев, явно тяготясь его могуществом, предпринимал ряд мер, направленных на его ограничение. Так, во главе армии, направленной против вандалов, он поставил не Аспара, а Василиска, и в случае победы вполне мог противопоставить его Аспару. Однако война с вандалами закончилась тяжелым поражением, и этот план императора провалился.
Тогда Лев использовал другую возможность. Он приблизил к себе исавра Трасикодиссу, который получил имя Зенон,[280] и стал выдвигать его на первые роли. Исавры тоже считались варварами, но это были «внутренние» варвары, давно уже являвшиеся подданными Империи. Он даже женил Зенона на своей дочери, и их сын, названный именем деда, был признан наследником трона. Зенон возглавил исаврийскую гвардию, независимую от Аспара. В конце концов Аспар и его сыновья были убиты, а попытка его комита Остриса под лозунгом мести за Аспара захватить фактическую власть была пресечена гвардейцами Зенона. Острис бежал во Фракию к вождю остготов Теодориху Страбону, позже тоже пытавшемуся играть первую роль в государстве, но ставший императором Зенон противопоставил ему остгота Теодориха из рода Амалов, а когда оба Теодориха объединились, он сделал ставку на Страбона, приблизив его к себе, и этим снова устранил угрозу.
В результате разного рода интриг императорская власть сумела сделать так, что не та или иная фракция элиты, а императорский двор сосредоточил в своих руках реальную власть, выступая, по крайней мере, арбитром в политических раздорах. Это имело и свои минусы, поскольку императору приходилось принимать во внимание интересы и соответствующую активность различных придворных клик. Во времена Феодосия II большую роль в управлении государством, как уже говорилось, играли женщины — его сестра Пульхерия и жена Евдокия. И в этот период, и позже все более значительное место занимали евнухи. И все же при всех минусах придворного правления оно не дало возможности честолюбивым генералам захватить власть и ликвидировать императорскую власть как таковую, как это сумел сделать Одоакр в Италии.
Столь же изощренной была и внешняя политика восточных императоров. Не останавливаясь перед военными действиями, они часто и небезуспешно пытались решать вопросы и дипломатическими средствами, включая различные виды подкупа. Так, например, они поступали в отношении готов и гуннов. Аттилу Феодосий вообще сумел перенаправить на Запад.[281] Это не означает, что восточный император хотел уничтожить Западную империю, просто в сложившейся ситуации для него это был единственный выход спасти собственное государство. Надо иметь в виду, что географическое положение Восточной империи было таково, что она только на сравнительно небольшом отрезке своих границ соприкасалась с периферией, где господствовали европейские варвары. Это облегчало Империи различные маневры. Правда, Египту постоянно угрожали с юга блеммии, но их силы были несравнимы с силами гуннов, готов и других народов Европы, и местные власти более или менее успешно справлялись с их набегами. Более серьезным было положение на восточной границе, где Империи противостояла Сасанидская Персия. Но и здесь с помощью силы и дипломатии имперскому правительству удалось установить относительный мир.
Различной на Западе и
