В тот же день на Белорусском вокзале была проведена операция по пресечению вывоза из страны контрабандного антиквариата. Отправщиком была некая Эстерман, которая в 60-е годы работала в ювелирном магазине № 76 на улице Горького. В 69-м в магазине была разоблачена целая группа спекулянтов, однако Эстерман в тот раз удалось избежать наказания. В течение последующих лет она продолжала скупать в комиссионных магазинах старинные фарфор и ювелирные изделия, рассчитывая впоследствии вывезти их из страны. Удобный случай для этого подвернулся в августе 73-го: Эстерман уговорила одного из проводников поезда "Москва — Вена" передать в столице Австрии надежному человеку две сумки с антиквариатом. Причем действовать надо было как в шпионском романе: гонца должны были узнать по серебряной фигурке лося в руке. За эту услугу проводнику было обещано вознаграждение в 2 тысячи рублей (тысячу сразу, другую по возвращении в Москву). Однако об этом тут же стало известно в КГБ (проводника сдал кто-то из своих).
На вокзал Эстерман приехала вместе со своим мужем, дочерью и зятем на "Жигулях". Обе сумки были так тяжелы, что нести их пришлось зятю. Когда они были внесены в купе проводника, туда тут же зашли трое чекистов. Никто из присутствующих даже не успел опомниться. У Эстерман были обнаружены и изъяты 1 тысяча рублей и две сумки с различными предметами антиквариата: иконами, кубками из стекла и металла, серебряными изделиями, украшенными цветной эмалью, на сумму свыше 12 тысяч рублей. В тот же день обыск был произведен и на квартире Эстерман. Там чекисты обнаружили: несколько сберегательных книжек, наличные деньги, облигации, изделия из золота и драгоценных камней на сумму свыше 50 тысяч рублей. Состоявшийся вскоре суд приговорит Эстерман к 10 годам лишения свободы.
Но вернемся к четвергу 23-го августа. В те часы, когда чекисты производили обыск на квартире Эстерман, по ТВ шла предпоследняя, 11-я серия "Семнадцати мгновений весны", где Мюллер допрашивал постовых и один из них — кашляющий — снимал подозрения со Штирлица, после чего Штирлиц и Кэт приезжали на погранзаставу. Серия заканчивалась тревожно: во время проверки документов в будке постового звонил телефон. У миллионов телезрителей замерли сердца: неужели Штирлица и Кэт разоблачат?
В тот же день в Рим прилетела съемочная группа фильма "Невероятные приключения итальянцев в России" во главе с Эльдаром Рязановым. Настроение у наших киношников было приподнятое, что вполне объяснимо: в кои-то веки удалось вырваться в страну "загнивающего" капитализма (например, Андрей Миронов и Евгений Евстигнеев до этого ездили только в страны социалистического Лагеря). Однако в первый же день пребывания на итальянской земле это радужное настроение-начало постепенно улетучиваться. Итальянцы встретили гостей на аэродроме Фьюмичино в Риме неприветливо, хмуро и недружелюбно. Потом, рассадив их в машины, привезли в третьеразрядную гостиницу, расположенную километрах в двадцати от центра, на окраине, что-то вроде римского Медведкова. И это после того, как самих итальянцев, когда они были в Москве и Ленинграде, селили в лучших гостиницах.
Следующий удар гостям нанесли в помещении фирмы, отвечающей за съемки фильма. Там им сказали, что работа в Риме пойдет совсем иначе, чем это было в Москве. Дескать, из-за того, что любая съемка на улицах города стоит больших денег, киношникам придется снимать на ходу, практически не вылезая из операторской машины. В итоге это переполнило чашу терпения Эльдара Рязанова, и он, вернувшись в свой номер-келью, решил протестовать. Форму протеста он выбрал самую простую: с утра на следующий день он объявил хозяевам, что он на работу не выйдет, пока его группе не обеспечат всех необходимых условий для работы. Напуганные итальянцы вызвали в гостиницу Луиджи Де Лаурентиса. Ему Рязанов заявил то же самое: во-первых, съемочной группе должны предоставить более комфортабельную гостиницу, во-вторых, обеспечить съемку всех сценарных кадров, утвержденных обеими сторонами, и, в-третьих, разрешить приехать в Рим художнику по костюмам и ассистенту режиссера, которых итальянцы отказались первоначально принять. Как это ни странно, но все эти требования итальянцы удовлетворили.
В тот же день, 24 августа, в 9 часов вечера завершился показ 12-серийного фильма "Семнадцать мгновений весны". Штирлиц благополучно вывез Кэт из Германии и отправился обратно в Берлин. Концовка фильма заставала его в нескольких километрах от города, где он остановился, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями перед тем, как вернуться в логово врага. Звучала проникновенная музыка Микаэла Таривердиева. Кстати, эта музыка вскоре станет поводом для грандиозного скандала, о котором я обязательно расскажу.
Утром следующего дня начальник 4-го Управления Минздрава СССР Евгений Чазов попросился на прием к шефу КГБ Юрию Андропову. Это была суббота, выходной день, однако для Андропова выходных дней не существовало. Во-первых, он был трудоголиком, во-вторых, именно на работе он искал отдушины от сложных семейных проблем. А цель визита Чазова была следующей: он хотел просить помощи у Андропова в деле воздействия на Брежнева, который в последнее время перестал заботиться о своем здоровье, целиком передоверив эту проблему не своему личному врачу, а медицинской сестре, которая, сумела так приручить его к себе, что Брежнев никого, кроме нее, и видеть не хотел.
Однако всесильный шеф КГБ, к удивлению Чазова, заявил, что вряд ли сможет быть ему чем-то полезен в этом деле. Дескать, он сам удручен появлением возле Брежнева этой медсестры, но, когда однажды он попытался усовестить генсека, тот отреагировал жестко: "Это моя проблема, и прошу больше ее никогда не затрагивать".
— Так что, как видите, — продолжал Андропов, — мои возможности помочь вам крайне ограниченны, их почти нет. Сложнее другой ваш вопрос: должны ли мы ставить в известность о складывающейся ситуации Политбюро? Сегодня Брежнев признанный лидер, глава партии и государства, достигшего больших высот. В настоящее время только начало болезни, периоды астении редки, и видите их только вы и, может быть, ограниченный круг ваших специалистов. Никто ни в Политбюро, ни в ЦК нас не поймет, и постараются нашу информацию представить не как заботу о будущем Брежнева, а как определенную интригу. Надо думать нам с вами и о другом. Эта информация может вновь активизировать борьбу за власть в Политбюро. Нельзя забывать, что кое-кто может если не сегодня, то завтра воспользоваться возникающей ситуацией. Тот же Шелепин хотя и перестал претендовать на роль лидера, но потенциально опасен. Кто еще? Суслов вряд ли будет ввязываться в эту борьбу за власть. Во всех случаях он всегда будет поддерживать Брежнева. Во-первых, он уже стар, его устраивает Брежнев, тем более Брежнев со своими слабостями. Сегодня Суслов для Брежнева, который слабо разбирается в проблемах идеологии, непререкаемый авторитет в этой области, и ему даны большие полномочия. Брежнев очень боится Косыгина, признанного народом, талантливого организатора. Этого у него не отнимешь. Но он не борец за власть. Так что основная фигура — Подгорный. Это — ограниченная личность, но с большими политическими амбициями. Такие люди опасны. У них отсутствует критическое отношение к своим возможностям. Кроме того, Подгорный пользуется поддержкой определенной части партийных руководителей, таких же по характеру и стилю, как и он сам. Не исключено, что и Кириленко может включиться в эту борьбу. Так что, видите, претенденты есть. Вот почему для спокойствия страны и партии, для благополучия народа нам надо сейчас молчать и, более того, постараться скрывать недостатки Брежнева. Если начнется борьба за власть в условиях анархии, когда не будет твердого руководства, то это приведет к развалу и хозяйства, и системы. Но нам надо активизировать борьбу за Брежнева, и здесь основная задача падает на вас. Но я всегда с вами и готов решать вопросы, которые будут появляться.
И еще одно событие случилось в тот субботний день 25 августа: в польском городе Сопоте завершился Международный фестиваль эстрадной песни. Лауреатом конкурса от Советского Союза стал певец Кола Бельды, поразивший публику своим чукотским нарядом и темпераментным исполнением песни про оленевода.
26 августа в Ленинграде произошла трагедия. Жертвой ее стала Е. Воронянская — та самая женщина, у которой КГБ выудил информацию о том, где была спрятана фотокопия рукописи Александра Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ". Как мы помним, после этого случая женщина, терзаемая муками совести, уже пыталась свести счеты о жизнью, но была спасена и помещена в психиатрическую клинику. Но совесть, видимо, продолжала ее мучить. Выписавшись из больницы, Воронянская вновь предприняла попытку повеситься, и на этот раз спасти ее не удалось.
В Москве вот уже несколько дней (с 22 августа) находится президент-людоед, глава Центрально-Африканской Республики Бокасса. В Советский Союз его привели отнюдь не государственные дела, а личные — здесь он лечится от гастроэнтерологического заболевания. 26 августа в инфекционном корпусе Кунцевской больницы его лично осмотрели Евгений Чазов и профессор В. Смагин. Вот как вспоминает об этом Е. Чазов:
