290
Павлов-Сильванский Н.П. Соч. Т. III. С. 296.
Каштанов С.М. К историографии крепостного права в России. [Ч. I]. С. 277–278, 305; [Ч. II]. С. 132, 134,138.
Покровский М. Я. Русская история… Т. 1. С. 34–85. (См также: Он же. Избранные произведения… Кн. i. С. 121–122).
Покровский Μ. Н. Очерк истории русской культуры. Ч. II. С. 125.
Там же. С. 132.
Там же.
Там же. С. 133.
Покровский Μ. Н. Русская история… Т. II. М., [1910]. С. 241 (Он же. Избранные произведения… Кн. i. С. 427).
Беляев П.И. Источники древнерусских законодательных памятников // ЖМЮ. 1899. Ноябрь. С. 151; Шумаков С. Обзор «грамот коллегии экономии». М., 1917. Вып. IV. С. 5; ср.: Каштанов С.М. К историографии крепостного права в России. [Ч. II]. С. 127, 139.
Шумаков С. Указ. соч. Вып. IV. С. 3.
Покровский Μ. Н. Очерк истории русской культуры. Ч. II. С. 133.
Интерес к данной проблеме сохранился у Покровского и позднее. Так, в «Русской истории в самом сжатом очерке» (1920 г.) он обратил особое внимание на договор бояр с Сигизмундом, отцом Владислава, любопытный «в том отношении, что это первая попытка русской конституции, т. е. первая попытка определить права и обязанности государя, закрепить их письменным договором, который был бы для него обязателен» (Покровский Μ. Н. Избранные произведения… М., 1967. Кн. 3. С. 69).
Покровский Μ. Н. Очерк истории русской культуры. Ч. II. С. 125.
Там же.
«…Β самой существенной своей прерогативе, назначении министров и генералов, выражаясь по-теперешнему, „земной бог“ далеко не был свободен: на место а он мог посадить только представителя рода А или того, кто был этому последнему „в версту“…» (Покровский Μ.Н. Очерк истории русской культуры. Ч. II. С. 125).
Покровский Μ. Н. Очерк истории русской культуры. Ч. II. С. 126.
Там же. С. 134–135.
Там же. С. 130–132.
Там же. С. 131.
Беляев П.И. Древнерусская сеньория и крестьянское закрепощение // ЖМЮ. 1916. Октябрь. С. 152; Ноябрь. С. 164–165; ср.: Каштанов С.М. К историографии крепостного права в России. [Ч. II]. С. 188.
Покровский М.Н. Очерк истории русской культуры. Ч. II. С. 140.
Там же. С. 132.
Фактически это означало отрицание тезиса Павлова-Сильванского о возникновении в России XVIII в. «абсолютизма» (Сильванский Η. П. Феодализм в древней Руси. С. 124, 144–147).
Покровский Μ. Н. Очерк истории русской культуры. Ч. II. С. 136.
Там же. С. 138.
Там же.
Там же. С. 142.
Их идейными предшественниками в этом вопросе являлись Сергеевич и Павлов-Сильванский. Первый говорил, что право вотчинного суда «вошло в состав крепостного права» (Сергеевич В. Русские юридические древности. СПб., 1890. Т. I. С. 330). Второй утверждал: «Основою социального строя нашей московской и петербургской монархии был тот же сеньориальный режим. Господский, помещичий суд и управление у нас известны достаточно хорошо из очень недавнего прошлого. Источником его было боярское вотчинное право удельной эпохи» (Сипъванский Н.П. Феодализм в древней Руси. С. 124–125). Дворянское сословие, по мнению Павлова-Сильванского, унаследовало «от феодальной эпохи сеньориальное право» (Там же. С. 125). Правда, это позднее «сеньориальное право» Павлов-Сильвинский не называет прямо «иммунитетом». Иммунитет он считал институтом «политическим», имевшим «державное» значение (Павлов-Сильвинский Η. П. Соч. Т. III. С. 304), а, по его концепции, «политический феодализм окончательно пал у нас… при Иване Грозном» и на его место пришел «так называемый феодализм социальный» (Сильванский Η. П. Феодализм в древней Руси. С. 124). Но этот взгляд историка не противоречит тому, что он рассматривал «сеньориальное право» XVII–XIX вв. по существу как продолжение иммунитета, ибо, во-первых, по признанию автора, само «политическое значение иммунитета» даже в удельное время сильно варьировалось и «могло сводиться к нулю», когда иммунитетом обладал мелкий вотчинник (Павлов-Сильванский Н.П. Соч. Т. III. С. 305), во-вторых, в устах Павлова-Сильванского «сеньориальное право» почти тождественно «иммунитету»: «Иммунитет или, точнее, вообще сеньориальное право…» (Сильванский Н.П. Феодализм в древней Руси. С. 81). Единую линию от иммунитета удельной Руси до самовластия «государей»-помещиков XVIII в. проводил также М. С. Ольминский (Александров [Ольминский] М. Указ. соч. С. 6, 9, 54–55).
Беляев П.И. Древнерусская сеньория… // ЖМЮ. 1916. Октябрь. С. 161.
Павлов-Сильванский считал, что решение вопроса о начале иммунитета «надо искать в направлении, указанном Маурером, именно в отношениях вотчин к маркам-волостям» (Павлов-Сильванский Н. Иммунитеты в удельной Руси // ЖМНП. 1900. Декабрь. С. 353; Он же. Соч. Т. III. С. 295; ср.: Тарновский Ф.В. Феодализм в России: Критический очерк // Варшавские университетские известия. 1902. [Вып.] IV. С. 19). Маурер усматривал основу иммунитета в свободе барского двора «от полевых общинных уз» вследствие выхода его из общины-марки (Маурер Г. Л. Введение в историю общинного, подворного, сельского и городского устройства и общинной власти. М., 1880. С. 254–259). Павлов-Сильванский никак не смог применить теорию Маурера на деле, т. е. показать на русском материале высвобождение барского двора от общинных уз и возникновение на этой почве иммунитета (см.: Павлов-Сильванский Н. Иммунитеты… С. 353–356; Он же. Соч. Т. III. С. 295–298). Марковая теория Маурера впервые была заявлена в середине 50-х годов XIX в. (Maurer G. L. von. Einleitung zur Geschichte der Mark. Erlangen, 1854; Idem. Geschichte der Markenverfassung in Deutschland. Erlangen, 1856). Она имела большой успех в немецкой, французской и российской историографии. Основные ее положения разделяли К. Маркс и Ф. Энгельс, что впоследствии способствовало укоренению идей Маурера в советской историографии (см.: Данилов А. И. Маурер (Maurer) Георг Людвиг фон // СИЭ. М., 1966. Т. 9. Стб. 188–189). Неприменимость теории Маурера и его сторонников к социальным отношениям меровингского периода блестяще показал Фюстель де Куланж, который считал марку более поздним явлением – XIII в. (см.: Fustel de Coulanges [N.D.] Histoire des institutions politiques de Fancienne France: L’alleu et le domaine rural pendant lepoque merovingienne. Paris, 1889. P. 171–220).
Беляев П.И. Древнерусская сеньория… // ЖМЮ. 1916. Октябрь. С. 150.
Там же. С. 161.
В рамках данной схемы рассматривалось «внеэкономическое принуждение» в книге А. Богданова и И. Степанова. Авторы говорят о «внешнем, внеэкономическом принуждении землевладельцев к труду», хотя под принуждающей силой понимают помещика, а не государство (Богданов А., Степанов И. Курс политической экономии.
2-е изд. [М.], 1918. Т. I. С. 285). Определение внеэкономического принуждения как «внешнего» представляется малоудачным.
Покровский Μ. Н. Русская история… Ч. i. С. 135 (Он же. Избранные произведения. Кн. 1. С. 169).
Покровский Μ. Н. Очерк истории русской культуры. Ч. I. С. 235.
Там же.
Там же. С. 236.
Там же. С. 237.
Покровский Μ. Н. Русская история… Т. 2. С. 253 (Он же. Избранные произведения. Кн. 1. С. 438).
Позднее Покровский писал, что власть московских царей и российских императоров «была политической оболочкой „внеэкономического принуждения”» (Покровский Μ. Н. О русском феодализме, происхождении и характере абсолютизма в России // Борьба классов. 1931. № 2. С. 85).
Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. М., 1938. Т. I: Киевская Русь. С. 194–195; Он же. Княжое право в древней Руси. СПб., 1909. С. 296. В неопубликованном тексте лекций есть утверждение (со ссылкой на Η. П. Павлова-Сильванского) о независимом от пожалований происхождении иммунитета (Чирков С. В А. Е. Пресняков как источниковед и археограф: дисс… канд. ист. наук. М., 1975. С. 121–122).
