в египетских папирусах сохранилось настолько подробное описание далекой заморской страны, неизвестно когда исчезнувшей с поверхности планеты? Есть ли примеры аналогичных египетских описаний Хеттского царства? Может быть, папирусы могут рассказать нам что-то конкретное о стране Пунт или о Крите? А много ли мы можем узнать из египетских источников о государствах Ближнего Востока, городах и царствах Месопотамии?..
Грекам было свойственно представление о том, что египтяне были самым древним народом на земле. Именно поэтому им приписывали обладание некими древними и исключительными знаниями, в том числе и историческими. Отражением этой точки зрения в «Тимее» становятся слова жреца, обращенные к Солону: «Какое бы славное или великое деяние или вообще замечательное событие ни произошло, будь то в нашем краю или в любой стране, о которой мы получаем известия, все это с древних времен запечатлевается в записях, которые мы храним в наших храмах»[111]. Однако это утвердившееся в греческой традиции мнение в корне не соответствовало действительности. Как сообщает Тацит[112], египетские жрецы почти ничего не знали о народах, живших за пределами их государства, и даже Понт[113] представлялся им совершенно незнакомой страной. Поэтому немыслимо было бы предполагать, что каким-то непонятным образом информация обо всем происходящим за пределами Египта могла целенаправленно поступать в египетские храмы, тем более из краев, с которыми Египет непосредственно не граничил.
Впрочем, магия платоновского сказания такова, что какими бы фантастическими, противоречивыми и противоречащими научным свидетельствам ни казались описания Атлантиды, всегда находилась (находится и, очевидно, будет находится) масса энтузиастов, желавших считать их вполне достоверными. «Платон четырежды заявляет, что история эта — подлинный исторический факт», — настаивают А. Г. Галанопулос и Э. Бэкон[114], полагая, что подобным аргументом они исключают саму возможность сомнений в вопросе существования Атлантиды.
Для того, чтобы отделить, что в тексте нашего первоисточника должно быть принято в качестве правдивых и достоверных сведений, а что списано на нарочитое преувеличение или вымысел (на которые Платон мог пойти в угоду своим философским концепциям или для большей увлекательности создаваемой картины), атлантологи часто используют метод поиска исторического зерна. Это хорошо известный в точных науках прием последовательного исключения. Предполагается, что, исключая один за другим все маловероятные варианты, мы получим в остатке наиболее достоверное сведение или предположение, которое будет соответствовать историческим и геологическим фактам. Сторонники этого метода утверждают, что в результате правильного прочтения и углубленного анализа платоновского текста можно получить необходимые данные, которые позволят разрешить загадку Атлантиды, а все неудачи предшественников обычно списываются на некорректную обработку имевшейся в их распоряжении информации.
Но при всей кажущейся эффективности метод поиска исторического зерна в действительности не приводит к ожидаемому результату, поскольку при определении того, какую часть сведений в платоновском рассказе можно вынести за скобки, посчитав ее тенденциозной или фантастической, мы неизбежно будем сталкиваться все с той же проблемой субъективного подхода…
Так что же в действительности представляет собой Атлантида? Плод могучей фантазии великого мыслителя? Или же за всеми этими поражающими воображение описаниями скрыта реальная картина, пусть не столь величественная и яркая, но зато вполне согласующаяся с теми знаниями, которые дает нам история, археология, а также другие научные дисциплины?
Чтобы ответить на этот вопрос, очень важно определиться с тем, кого мы считаем подлинным автором истории, рассказанной в «Тимее» и «Критии». Если это Платон, то, следовательно, перед нами философский миф, и откуда бы ни почерпнул свои сведения греческий философ, его рассказ не отражает конкретного события.
В гораздо более сложное положение мы попадаем, допустив, что Платон знакомит нас с оказавшимся в его руках чужим материалом. Если вся представленная им история была действительно когда-то рассказана Солоном Критию-старшему, велика ли вероятность того, что последний, дожив до самого преклонного возраста, смог сохранить ее в памяти настолько, что в точности передал внуку (Критию-младшему), а тот, однажды услышав, спустя несколько десятилетий смог, ничего не забыв и не перепутав, повторить слова старика? А что если Солон просто хотел развлечь малолетнего сына Дропида и рассказал ему сказку, которую тот принял за чистую монету? Даже если мы допустим, что разговор Солона с Сонхисом действительно состоялся, много ли это изменит? Как мы увидим ниже, Сонхис мог быть совсем не тем персонажем, за которого его принял гость из Афин, и все, что он рассказал последнему, могло быть выдумано им тут же во время беседы. Наконец, последнее: если Сонхис ничего не придумал, а поведал то, что действительно прочел в одном из свитков, хранящихся в храмовом архиве, мог ли он адекватно оценить написанное неизвестно сколько веков назад и корректно наложить на современные ему реалии?..
У КАЖДОГО СВОЯ АТЛАНТИДА
Вопреки ожиданиям, Атлантиду не особенно часто навещали после Платона[115].
Атлантида
в Античности и Средневековье
Атлантида…
«Одно слово «Атлантида» бросает рационалистов в дрожь, так как за две тысячи триста с лишним лет после смерти Платона бесчисленные попытки разрешить загадку Атлантиды не привели ни к чему и лишь сделали ее еще более таинственной»[116].
В действительности все далеко не так однозначно. Об Атлантиде впервые вспомнили лишь спустя три столетия после смерти греческого философа и снова забыли о ней почти на девятьсот лет в эпоху Средневековья. И по большому счету, вплоть до Нового времени проблема Атлантиды никого всерьез не занимала: именно к этому периоду относится свыше 95 % «атлантологической» литературы; а если мы примем во внимание, что из всего этого массива 85 % публикаций приходятся на ХХ в.[117], то не будет преувеличением сказать, что проблема Атлантиды интересует человечество чуть более века.
Впрочем, начнем все по порядку. Античные философы, географы, историки, богословы помнили об Атлантиде, но никогда сам по себе этот сюжет не занимал их настолько, чтобы они могли увлечься его исследованием.
Неоплатоник Прокл сообщает нам о философских дискуссиях, которые шли по вопросу платоновского сказания и приводит четыре основных мнения по этому поводу: некоторые из толкователей (Крантор) не сомневались в историчности Атлантиды; другие считали все написанное вымыслом и полагали, что под видом борьбы Афин и Атлантиды Платон изобразил «всегда сущее или возникающее в космосе»; третьи не отрицали того, что все происходило описанным в диалогах образом[118], но утверждали, что «исторические события используются здесь ради изображения изначально присутствующих в мире противоположностей»[119]; Ямвлих, Сириан и сам Прокл полагали, что этот исторический факт был выбран Платоном, «дабы его сказание повествовало не о взаимной вражде богов, но
