нанятое ивент-агентство. Мероприятие состоится вечером в субботу, приглашены все сотрудники компании. Я знаю, как для папы важен этот день, поэтому собираюсь на корпоратив, хотя не очень хочется. Последние десять дней были морально тяжелыми. Я презентовала отцу маркетинговую стратегию по работе на внешних рынках, и...
Она ему не понравилась. Не то чтобы полностью, но многое он раскритиковал и велел переделать. При том, что до этого проект стратегии утвердили Герман и мой непосредственный руководитель Самсонов. А папа встал в позу. То не так, это не эдак. Переделать. Я-то надеялась побыстрее отделаться от стратегии, чтобы свести к минимуму общение с Германом. Но, видимо, нам еще предстоит какое-то количество совместных завтраков в «Косте».
На корпоратив я еду со своим водителем. Он реально глухонемой. В прямом смысле. К слову, это удобно. Никто не отвлекает меня по дороге разговорами. Корпоратив проходит в модном лофте. Арендован огромный зал вместительностью несколько сотен человек. Большие круглые столы с белыми скатертями, когда я приезжаю, уже сервированы напитками и закусками. Я должна сидеть за столом номер один — с папой, мачехой, Леной, Германом и парой других ключевых сотрудников.
Я не сажусь с ними, а занимаю место за столом номер десять. Этот стол для моих новых сотрудников. У меня не было времени близко с ними познакомиться, поэтому я решаю использовать для знакомства корпоратив. Ко мне перевели трех человек из департамента Соколова, еще троих нашел отдел кадров. Когда я прихожу к ребятам, они уже здесь. Музыка пока играет не очень громко, поэтому мы общаемся.
Герман появляется за пять минут до начала. Я сразу замечаю его, когда он входит в зал. В идеальном костюме с иголочки, с зачесанными назад волосами. Как с обложки мужского журнала. Внимательно смотрит по сторонам, как будто кого-то ищет. Задерживает взгляд на первом столе у сцены, за которым сидят папа, мачеха, Лена и другие ключевые люди. Вообще-то там на стуле висит табличка с его именем. Да и в приглашении Германа должно было быть указано конкретное место.
Он смотрит дальше, пока не находит глазами меня. Это настолько неожиданно, что мне сразу нечем дышать, хотя в помещении работает вентиляция. Открытая спина покрывается испариной. Я спешно отворачиваю голову к своей сотруднице, делая вид, что принимаю участие в разговоре. Боковым зрением замечаю, как Герман направляется к столу. Но не к первому, где сидит моя семья, а к соседнему, девятому, за которым располагается департамент внешней торговли. Это департамент Германа. Ленц здоровается со своими подчиненными и садится на свободный стул. За каждым столом стульев больше, чем реально будет занято. Не все сотрудники смогли прийти на корпоратив в субботу.
Гаснет свет, на сцену выходит ведущий — известный на всю страну комик. Он произносит несколько шуток и приглашает моего папу. Отец поднимается на сцену и берет микрофон. Прочищает горло и начинает речь. Папа говорит долго. Повторяет все то, что я и так знаю. Почему-то меня не цепляет его трогательная речь. Да и в целом не могу сказать, что чувствую себя частью этого большого праздника. Возможно, потому что в тайне я всегда ненавидела папину компанию. По иронии — в ней я сейчас работаю.
В детстве мне казалось, что отец любит компанию больше, чем меня. Я воспринимала папин бизнес как конкурента за его любовь. В подростковом возрасте мне продолжало казаться, что компания для папы важнее меня. Думаю ли я так сейчас? Не знаю. Наверное, нет. Но компанию все равно не люблю, хоть и согласилась в ней работать.
После папиной речи начинается шоу. На сцену выходит известная группа. Наш стол далековато от сцены и колонок, поэтому мы имеем возможность разговаривать. Я стараюсь поддерживать оживленную беседу со своими сотрудниками, пью шампанское, чтобы не отставать от них, говорю тост.
Я стараюсь не смотреть на Германа, но меня не покидает ощущение, что как раз он не сводит с меня глаз. И это мешает. Создает дискомфорт. Его взгляд щекочет мой профиль. Я сделала красивую высокую прическу и надела красное платье с открытой спиной. Я кожей чувствую, как Герман трогает меня глазами. Она в этих местах горит.
Проходит, наверное, час прежде, чем я решаюсь тоже повернуть к Герману голову. Наши взгляды моментально встречаются. В полумраке зала его глаза кажутся совсем черными. А еще я замечаю в них знакомый блеск. Они блестят пороком и похотью. Как в ту ночь, у него дома.
Мне становится страшно. Я отворачиваюсь к своим ребятам, беру в руку бокал с шампанским и делаю быстрые глотки. Игристый напиток приятно холодит горло, но не утоляет внезапно появившуюся жажду. Следом выпиваю еще один бокал. Почти залпом. Это становится чересчур. Теперь голова идет кругом, зал вертится. Я смотрю по сторонам, а везде вижу только Германа с черными от порока и похоти глазами.
— Я скоро вернусь, — объявляю своим ребятам и встаю из-за стола.
Мне нужно выбраться отсюда, пока я не свалилась в обморок. Ноги стали ватными, каждый шаг дается с трудом. Еще дурацкие шпильки. Я кое-как добираюсь до выхода из зала. За дверью делаю глубокий вдох. Направо по коридору будет выход на улицу, но там толпится курящая компания во главе с моим отцом. Налево не знаю, что. Решаю пойти туда.
Иду, держась рукой за стену. Меня штырит так, будто вместо шампанского что-то выкурила. Коридор заканчивается, начинается лестница на второй этаж. Там темно и холодно. Кожа уже покрылась противными мурашками. Но мне нужно остудиться, поэтому осторожно поднимаюсь вверх по ступенькам. Здесь еще один зал. Такой же лофт, только меньше. Стоят столы и стулья. Свет бьет только из фонарей за окном. Я приваливаюсь спиной к стене, прикрываю глаза и жду.
«Если Герман пойдет за мной, значит, однажды мы будем вместе», мысленно загадываю, как в детстве. Лет до шестнадцати я часто так делала.
Если женщина в красной куртке остановится на светофоре, значит, мы с Германом будем вместе.
Если воробей перелетит с этой ветки на другую, значит, мы с Германом будем вместе.
Если сборная Испании по футболу выиграет Чемпионат мира, значит, мы с Германом будем вместе.
Половина не сбывалась, конечно. Я жутко расстраивалась и плакала.
«Если Герман пойдет за мной, значит, однажды мы будем вместе», повторяю.
По лестнице слышатся шаги. Я испуганно распахиваю глаза. Сердце барабанит в ушах. Герман пришел.
Глава 19. Ревнует
Герман вырастает на втором этаже и кажется величественным, как скала. Я на каблуках‚ но все
