за Хантом ещё не успела закрыться, как Лина тут же двинулась к выходу. Она шла быстрым шагом, подбородок опущен, руки в карманах. Но на полпути резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену, и, повернувшись к Алисе, едва слышно бросила:
— Извини.
Наша колючка всё-таки имеет понятие о хороших манерах. Вот только посмотреть в глаза той, кого она поранила, у неё не хватило смелости.
— Я не хотела.
И тут же вышла, не дожидаясь ответа. Дверь хлопнула за ней, оставив в зале запах озона от развеявшихся плетей и тишину, в которой было слишком много невысказанного.
Алиса потёрла плечо. Я был уверен, что под кофтой красное пятно на коже уже наливается неприятной синевой. Больно, но не опасно. Плеть скользнула по касательной и не попала в сустав. Будем считать, что нашей зрячей повезло, а заодно она начнёт понимать: в группе нужно действовать слаженно.
— Ну что, — сказал я, оглядывая троих оставшихся, — понравилось получать взбучку от однорукого калеки?
Тут я, конечно, перегнул палку, называя Ханта калекой. Такой калека может дать фору любому из нас, и теперь, когда я видел, как он может сражаться, я осознал: все мои уловки по сокрытию своего реального уровня для него были открытой книгой. И что профи его уровня забыл в этой школе?
Ответом мне была тишина. Эйра стояла у стены, скрестив руки на груди. Привычная маска была на месте, но под ней горели угли возмущения. Дэмион привалился к дальнему углу — вот у кого было поистине ледяное лицо, без эмоций. Алиса сидела на полу, прислонившись спиной к мишени, и спокойно разминала ушибленное плечо. Ученица чувствовала меня лучше остальных и понимала: я хочу использовать их эмоции против них же. У зрячих есть и минусы, особенно когда ты пытаешься воздействовать на них.
— Шесть секунд, — продолжил я. — Ему понадобилось всего шесть, мать его, секунд, чтобы выиграть у четырёх здоровых одарённых и одного калеки. Мы не смогли даже выбить у него сигарету из-за уха. Кто-нибудь хочет обсудить, почему?
— Потому что некоторые не выполняют приказы, — Эйра бросила взгляд на пустое место, где стояла Торн, а потом на Дэмиона.
— Потому что, ледышка, мы не бойцы тонги Чен. Там ты отдаёшь приказы по праву крови, а здесь у тебя нет права их отдавать, — ровно ответил Дэмион и очень чётко попал в цель.
Я увидел, как Эйра напряглась, но если продолжить в том же духе, будет полный бардак, наполненный взаимными обидами. Некоторые слова лучше не говорить.
— Ребят, хватит.
Я сказал это негромко, но оба замолчали. Привычка командира — говорить тише, когда нужно, чтобы услышали.
— Хант только что сказал вам всё, что нужно. Но вы услышали только то, что хотели. Эйра услышала, что она лучший тактик. Дэмион — что умеет работать в команде. Оба пропустили мимо ушей главное.
— И что же, по-твоему, самое главное, Доу? — Эйра чуть наклонила голову. Жест хищника, оценивающего, стоит ли тратить энергию на атаку.
— Что поодиночке мы слабы. Просто пять мишеней, которые выбьют за десять секунд.
Я прошёлся по залу, переступая через лужу талой воды, оставшуюся от техник Дэмиона.
— Давайте начистоту. Без масок, без поз, без этого дерьма с «кто тут главный». Хант дал нам две недели. Либо мы за эти две недели научимся работать вместе, либо он нас снимет. А он снимет — я верю, что он говорил всерьёз. И если снимет — каждый из вас потеряет то, что ему дороже всего. В частности, для меня и Алисы это единственный социальный лифт наверх. Как и для Торн, хотя ей всё же попроще.
Я остановился напротив Эйры и посмотрел ей прямо в глаза. Эта ледяная хищница была действительно красивой и опасной, но в первую очередь она хищница, которую пытаются запереть в золотую клетку.
— Госпожа Чен. Графство — это не турнир школы, и ты лучше меня это знаешь. Они подготовлены лучше нас, и если мы проиграем в первом же бою, ты не встретишь своего жениха на арене. Не будет Права Меча и Чаши. Не будет свободы. Будет свадьба с человеком, который смотрит на тебя как на породистую кобылу.
Удар попал точно в цель. Я видел, как дрогнули её пальцы. Едва заметно, но дрогнули, а потом маска вернулась, но трещина уже была. Она умная, очень умная девочка и прекрасно всё понимает, но привычка командовать у неё в крови.
— Ты ходишь по тонкому льду, Алекс.
— Так сделай его толще, союзница. Ты права, я не Лян, и вдвоём мы не протащим команду к победе. Для победы придётся использовать способности каждого из нас. Нравится тебе это или нет.
— Ты играешь в шахматы, в этом Хант прав. Но шахматы работают, когда фигуры слушаются. А в жизни фигуры — это люди, у которых свои шрамы, своя боль и свой собственный голод. Ты не сможешь ими управлять, пока не поймёшь, что ими движет. Это не слабость, Эйра. Это другой уровень тактики, и если ты хочешь стать настоящим лидером, то ты должна научиться ему.
Она молчала, обдумывая мои слова. Эйра Чен не из тех, кто отвечает сгоряча. Её мозг работал как вычислительная машина, и сейчас он перебирал варианты: отвергнуть, принять, проигнорировать. Я ждал. Мастер Чжан Вэй из академии столицы говорил: «Не торопи реку. Она сама найдёт путь к морю».
— Допустим, — наконец сказала она. — И что ты предлагаешь?
— Для начала — перестать командовать и начать разговаривать. Только разговоры помогут нам понять друг друга.
Я помолчал, подбирая слова. Не для Эйры, а для Дэмиона, который стоял у стены и слушал каждое.
— У каждого в этой комнате есть причины не доверять. У каждого свои шрамы. Я не буду лезть в чужие, и вам не советую. Но есть разница между «знать чужие секреты» и «принять, что они существуют». Чтобы драться спина к спине, не нужно знать историю жизни напарника. Нужно знать одно: он не побежит.
Эйра чуть повернула голову в сторону Дэмиона. Не посмотрела, а просто обозначила направление мысли.
— А он не побежит? — В её голосе не было ни капли враждебности.
— Кросс, — я повернулся к нему. — Ответь ей сам.
Дэмион стоял неподвижно, одетый в броню ледяного безразличия. Под которой жил парень, месяцами живший в аду и на отлично выучивший одно правило: не доверяй, не привязывайся, не подставляйся. Хорошее правило. Для одиночки. Для команды — смертный приговор. Я не собирался раскрывать его историю. Не моя тайна, не мне её озвучивать. Но
