агрессивная живность. Тем самым мы беспрепятственно в первый месяц смогли собрать такое большое количество хронолита. У нас теперь есть база, с которой можно начинать экспедиции.
Александр Чечевичкин работал как одержимый. Пока ребята были заняты скачками и сбором разноцветных камней, он собирал образцы для исследований, вылавливал всяких рыбок, червячков и насекомых, чтобы потом засесть за их изучение. Даже вырезал прямоугольнички земли с травой для рассады по горшкам дома и дальнейшего наблюдения за ростом этой флоры. Гербарий собрал немалый.
Если хотите ещё больше удостовериться в его безумии, то вот ещё один занимательный факт: перед моим отъездом Чечевичкин наизусть запомнил все координаты серых миров! Дескать, времени на переписывание мало, а без меча Аластора книга не читалась. Эта категория была самой малочисленной, но всё же — порядка сотни наименований, каждое со своим сложным паролем… Брр.
Остаётся только подивиться надёжности его памяти. Я вернул обе шкатулки Рогачу и вместе с Гио отправился к выходу. Туннели со всевозможными ложными развилками и тайными ходами вели нас где-то час, пока мы не выбрались на поверхность в каменоломне.
Зайти обратно не представлялось возможным — попытка отодвинуть глыбу спровоцирует сход плит, который сложит весь туннель по принципу домино, уничтожая улики, а также завалит обломками вторженцев. Тоже мера предосторожности. Мы вышли из шахты, направившись к домику горного мастера.
Квасков ничуть не удивился, лишь попросил одного из своих подмастерьев сбе́гать привести нам лошадей, а сам продолжил качаться под пледиком в кресле-качалке. Видать, для него подобные визиты — привычное дело.
Мы вернулись в Таленбург глубокой ночью, и я с облегчением рухнул в мягчайшую кровать, которой хватило бы на шесть человек. Утопая в перьевой нежности, в этот момент я готов был простить Маричу все растраты на роскошь: подушка, перина, одеяло — это просто… Это просто…
В восьмом часу утра я раскрыл глаза. Не выспался. Впереди ждала уйма дел. Попросил Леонида растормошить — лекарь в два счёта вдохнул в меня заряд бодрости, но честно предупредил, что это временная мера до вечера. А больше мне и не надо.
— Ваша задача — унести всё, что сможете за две проходки в «Синий-31». Вот деньги, ступайте, — таков был мой приказ собравшимся у терема гридням-новичкам.
Им раздали каждому по три шарика стяженя, выделили десять глипт-грузчиков с запретом помогать в драках, тележки, пять перчаток-линз и небольшой запас провианта на всякий случай. Экипировка у них была своя, проверенная, так что никто не позарился на наш арсенал.
По кислым рожам витязей можно было понять — не такого они ждали. Я отправил их прямиком в логово пауков. Неудобный по многим параметрам мир с особями магзверей разных размеров: от малюток с ладошку, что бегают по полу и мечтают вонзить тебе в лицо свои хелицеры, до слоноподобных вожаков, призывающих на подмогу многочисленное потомство.
Я слышал, что в «Синем-31» была установлена круговая артефакторная защита против надоедливых насекомых. Заказ мой был не от балды — это всё часть последовательного плана по пополнению стратегических запасов сырья под создание артефактов. Закупать его — лишняя финансовая нагрузка, идти за ним самим, ну… Если честно, мы можем сшибать большие деньги и в других местах, благо группа сильная подобралась. Плюс глипты убрали необходимость добирать рядовых витязей.
Так что это идеальное задание для второго состава. Десять новеньких витязей, так же как и копейщики до этого, должны будут доказать поступками свою верность. Все пока на испытательном сроке на месяц.
Переночевавший у нас Ейчиков загрузился кружками с напылением зеленца и укатил в ростовский храм. Сегодня нам предстояла важная проверка продаж — купец намеревался лично встать за прилавок, как в старые добрые, чтобы доказать дееспособность идеи с освежающей посудой.
Таленбург закипел жизнью. Туда-сюда сновали камнеголовые, Драйзер проводил перекличку и раздавал инструкции гарнизону, а из города покатился караван с выкупленными рабами. Проезжая мимо, они помахали мне с улыбкой на прощание и укатили в новый дом.
Ермолай с Кошевым также собрали вокруг себя бригадиров, объясняя фронт работ. За каждым была закреплена команда глипт, так что от моих первых двух работников требовалась филигранная координация действий. Если справятся в срок, получат повышение. Они уже были в курсе, так что крепко держали поводья. Именно таких идеальных исполнителей я себе и хотел.
Столовая открылась ещё до рассвета. Тут рабочий день начинался раньше всех, особенно в хлебопекарне. Надо было успеть к завтраку. Лукична с помощницами суетилась, готовя людям, а в пристройке рядом булькали высоченные чаны с кашей для прокорма тысячной оравы глипт. Там работала своя команда из людей и магзверей. Последние по мере готовности наполняли бидоны и сразу по две штуки в руках тащили на распределительный пункт, откуда всё это добро развозилось по адресатам.
Наши запасы еды каждый день росли, и некоторые виды приходилось даже сбывать на сторону, потому что в таком огромном количестве мы не нуждались. В первую очередь это относилось к рыбе.
Её избыток обеспечил всего один человек, тёмная лошадка феода — маг воды на пенсии господин Щукин. Сначала он рыбачил для души и приносил ровно столько, сколько от него требовалось, но видя общий ажиотаж и подъём, тоже решил включиться и снял свой запрет на использование магии.
Избыток рыбы, кстати, шёл в ту самую кашу, часть сушилась, часть засаливалась бочками, часть морозилась в ледниках, ну а ту, что девать совсем некуда, выкупал Ейчиков и дальше продавал по своим каналам. Причём Щукин не требовал за это свою мзду, помогал по доброй воле, отшучиваясь, что ему хватает рядового жалованья, на которое он подписывался.
Я вышел к берегу реки, где ревела пилами лесопилка и слышался бурлящий плеск крутящегося колеса. Спросив единственного работника-человека, куда сегодня отправился наш рыбак, я получил чёткое направление и отправился его искать. Спустя где-то полтора часа я, наконец, нашёл Щукина, сидящего на срезанном пне у берега. Он меланхолично наблюдал за поплавком, а рядом послушно ждал глипт-слуга, готовый чуть что отнести улов.
Однако Щукин не спешил и размеренно выдыхал пар ртом. Река, кстати, и не думала замерзать.
— Доброе утро, — шепнул я, присаживаясь на корточки рядом. — Клюёт?
Я был удостоен ленивого взгляда и кивка. Похоже, дедуля был не очень доволен моим вторжением в привычный распорядок жизни.
— Есть разговор, — начал было я.
— Тшш… — приложил палец к губам Щукин, и мы просидели ещё минут пять, слушая, как дует распоясавшийся ветер и течёт холодная река.
На удочку с
