Снова раздался крик ночной птицы.
– Так и быть, – отсмеявшись, проревела Саранча. – Беги, скот. Беги домой. Мои братья бросятся в погоню, когда монах будет мною пожран и отдаст мне свою мудрость.
– Спасибо, – искренне поблагодарил врага Чжень, выставив перед собой раскрытую ладонь. Саранча прыгнула сразу же, в то же мгновение, её мощные ноги оттолкнулись от мокрого песка, а лезвие гуань дао рассекло воздух. Чженя в том месте уже не было, лишь облако тяжёлого песка. Юноша не перескочил, а будто бы перетёк в сторону, и когда чудовище приземлилось в бу от него, резко выбросил вперёд уже согнутую в колене ногу. Чжень должен был ударить Саранчу голенью прямо по задней лапе и, направив в удар ци, просто рассечь плоть и разрубить кости чудовища. Однако его голень встретилась лишь с острым лезвием гуань дао. Лезвие запело, юноша отскочил на несколько бу в сторону. По его ноге текла кровь. Он мог бы и вовсе остаться без ноги, но сперва с металлом встретилась посланная вперёд ци, а уже потом хрупкая плоть. Лишь это спасло Чженя.
– Неплохо, – зарычала Саранча. Крестьяне, солдаты, мародёры и рыбаки по-прежнему стояли вместе со своими похитителями, заворожённо наблюдая за схваткой.
– Бегите! – закричал юноша крестьянам. – Они вас не тронут, пока я…
Саранча рубанула обломком гуань дао, подбежав к юноше на своих четырёх ногах. Чжень отвёл удар в сторону, смещаясь чуть назад.
– Пока я сражаюсь! – закончил он, уходя из-под лезвия и снова пытаясь достать противника выпадом ноги. Саранча съела слишком много опытных воинов и отскочила в сторону. Между противниками теперь было не меньше трёх бу. Только после этого пленные жители северных деревень и солдаты армии Цысиня начали медленно и нерешительно отходить. Чудовища не преследовали их, но щёлкали жвалами и рычали им вслед. Барабаны словно сами собой смолкли. Солнце коснулось речной глади.
– Мы можем дождаться рассвета, – предложил Чжень, уходя от нового выпада Саранчи. Юноша больше не атаковал, раззадорив противника, и теперь лишь уклонялся и защищался, изучая чудовище и готовясь к одному точному удару. – Ночной холод замедлит вас и сделает дуэль менее честной.
– Благородство! – рассмеялась в ответ Саранча, и рассекаемый лезвием воздух смеялся вместе с ней. – Я знаю это чувство! Знаю его вкус!
Саранча радовалась, но прекращать сражение не собиралась. Раздался тихий свист, и одно из чудовищ, наблюдающих за схваткой, бросило своему лидеру копьё. Человеческая рука твари с лёгкостью поймало новое оружие. Обломок гуань дао, словно метательный дротик, полетел в Чженя. Юноша без труда отбросил лезвие в сторону, и в то же мгновение его враг поймал новое оружие. Саранча, с копьём в одной руке и новым гуань дао в другой, бросилась на Чженя. В этот раз алебарда гуань дао уже не была украшена золотом. Обычное, кавалерийское оружие. Лезвие запело, следом за ним воздух разрезал стальной наконечник копья. Чжень снова ушёл, смещаясь в сторону и назад. Он внимательно следил за движениями Саранчи, но не мог найти ни единого изъяна, ни единой прорехи в бесконечном полотне выпадов и взмахов.
Юноша не уставал, потому что игра Жабы не предполагала усталости. Жаба может сидеть на одном месте часами, ожидая подходящего момента, и лишь когда он настаёт, выбрасывает вперёд длинный язык. Чжень, несмотря на то что всё время двигался и защищался, уходя от размашистых выпадов гуань дао и точных уколов копья, тоже ждал. Спокойный и безмятежный, он тихо считал мгновения, видел, как не спеша скрывается солнце и как последние выжившие из северных деревень и армии Цысиня скрылись в редком, северном лесу. Вода до него дойти не должна, понимал юноша. Солнце садилось, сражение с Саранчой затягивалось. Чжень перехватил копьё, опустил его к земле, но не успел запрыгнуть на него – лезвие гуань дао почти в то же мгновение разрубило воздух перед его лицом. Отскочивший в сторону ученик монаха внимательно наблюдал за человеческими руками Саранчи. Они были так привычны к оружию, так ловко управлялись с гуань дао и копьём, что юноша чувствовал – сражение затянется. И когда солнце сядет, засевшие по ту сторону реки охотники уже не увидят слетевшей с плеч головы. Кому бы эта голова ни принадлежала.
Чудовище снова бросилось на ученика монаха, но Чжень успел разгадать обманный манёвр – сначала выпад копьём, почти одновременно с ударом гуань дао, но так, чтобы лезвие смогло продолжить своё движение и через мгновение настигнуть якобы увернувшуюся от двух ударов жертву. Он направил ци в мышцы ног, отпрыгнув сразу на четыре бу, но Саранчу, до этого сражавшуюся почти по-человечески, это лишь раззадорило. Четыре мощные лапы, на которых держалось тело твари, тоже напряглись, и чудовище прыгнуло следом. Юноша попытался встретить летящего к нему противника ударом раскрытой ладони, но Саранча была готова. Кровь брызнула на мокрый песок, отрубленная кисть упала под ноги Чженю. Боль не смогла подчинить себе разум ученика монаха, и юноша отвел копьё, нацеленное прямо ему в сердце, всё ещё брызжущей кровью культёй. У Чженя даже не было времени закрыть глаза и направить ци в рану, чтобы остановить кровотечение. Он терял силы, но продолжал уклоняться и уходить, кружить на месте и прыгать в стороны, тщетно выискивая момент для удара. Его не было. Человеческие руки были знакомы с оружием так же хорошо, как Чжень был знаком с дыханием. Саранча снова выбросила вперёд копьё, и когда лезвие едва коснулось шеи юноши, ученик монаха понял, что начинает уставать.
«Не беспокойтесь, – пронеслись в голове Чженя его же слова. – Я выброшу свою голову в воду, если вы её отрубите».
Солнце должно было сесть в течение нескольких долгих минут. Ночная птица снова закричала, на этот раз уже вовремя. Саранча вновь забила в барабаны. Кровь лилась из обрубленной руки юноши, предвещая скорый финал. Чжень знал, что не сможет одолеть врага. Он был сильнее, а тело его могло справиться со многими ранами, если не бить точно в голову. Он получил руки воина, с детства сроднившегося со сталью и лезвием, и сожрал мозг благородного генерала. Ученик монаха, ещё не оправившийся от прошлых ран и уже получивший новую, куда более страшную, понимал – иного выхода уж точно нет. Вновь, как и в сражении с человеком, чьи руки сейчас носила Саранча, ученику нужно было смириться с поражением, чтобы победить. Выжившие жители северных деревень и остатки армии Цысиня уже на безопасном расстоянии. Голова должна упасть в воду.
Чжень закрыл на мгновение глаза, слыша песню ветра и лезвия. Он перетёк вперёд, нога его легко
